Tag Archive for Этнография

Гет

Гет (сокращенно от גט פטורין, «гет питтурин» — развод) — разводное письмо или разводной лист. У караимов развод между супругами был разрешен, но считался делом чрезвычайным и позорным. Обоснование для развода находится в Торе, в книге Деварим 24:1, где сказано: «Если возьмет человек жену и войдет к ней, то если не понравится она ему, потому что нашел он в ней какой-либо ущерб (эрват давар), то пусть напишет ей разводное письмо (сефер критут), и даст ей в руку, и отошлет ее из дома своего». В этом стихе упоминается единственое существующее основание для развода — «потому что нашел он в ней какой-либо ущерб (эрват давар)». «Жена не может быть разведена по одному желанию мужа, но только в том случае, если есть «эрват давар» – так начинает 12-я глава «Об условиях развода» раздела «Седдер Нашим» книги «Аддерет Эльягу» Эльягу бен Моше Башиячи. Поскольку в Торе нет никаких пояснений относительно выражения «эрват давар», которое буквально переводиться как «срамное дело» (или «что-то срамное»), то эту задачу пришлось решать богословам. В «Седдер Нашим» «эрват давар» определяется через слово «мум» — ущербность, недостаток или непереносимое увечье. «Мум» делился на два вида: душевный и телесный, которые в свою очередь делились на несколько подвидов. В книге «Аддерет Эльягу» составлена целая классификация «мум».

Право на развод Тора предоставляет только мужчине, но применяя принцип аналогии, Эльягу бен Моше Башиячи дает право на развод также и жене: «И как мужчина может развестись при условии эрват давар, то также и женщина может развестись при условии эрват давар». В «Седдер Нашим» сказано, что жена может развестись с мужем, если он не выполняет условий брачного договора, «лишает ее одежды, пищи и супружеского сожительства», если болен неизлечимой болезнью, бесплоден и имеет нестерпимые душевные и телесные недостатки. Согласно «Аддерет Эльягу» жена могла развестись с мужем даже без его согласия и без разводного письма.

Со временем караимские богословы установили еще одно основание для развода, не указанное Торе — это обоюдное согласие супругов («бе-рачон шенину», буквально «по желанию обоих»). В «Седер Нашим» сказано: «Женщина не разводится иначе, как в доме суда согласно упомянутым условиям в том случае если нет полюбовного согласия на развод, но если есть полюбовное согласие, то не надо условий, только напишет ей разводной лист (сефер критут), как написано «и напишет разводной лист» и даст ей в руки».

Итак, по караимскому закону супруги могли развестись в двух случаях: если есть обоюдное желание (бе-рачон шенину) и если у одного из супругов обнаруживается какой-нибудь недостаток (эрват давар). В давние времена развод производился в доме суда («бет дин га-гадоль»), а с 1839 года — в Таврическом и Одесском Караимском Духовном Правлении в Евпатории, куда разводящиеся супруги, где бы они не проживали, должны были явиться для рассмотрения их дела. Бракоразводное дело вел Гахам и два старших газзана Большой и Малой евпаторийских кенас. Для начала супругам предлагали примириться, и если они на это не соглашались, то тогда приступали к судебному разбирательству. Если с обеих сторон было согласие на развод (бе-рачон шенину), то через 12 месяцев (согласно «Аддерет Эльягу»), составлялось разводное письмо — гет, и на этом бракоразводный процесс и заканчивался, но если одна из сторон не была согласна на развод, то тогда от желающего развестись требовали на то оснований (эрват давар), при отсутствии которых развода могли не дать. Право выдавать разводное письмо-гет принадлежало мужчине. Текст гета был типовым, разработанным караимскими богословами, одной из особенностью которого являлось то, что дата в нем записывалась от разрушения второго Храма, что являлось символом разрушения семьи. Язык гета — древнееврейский.

 

Образец текста гета из книги «Аддерет Эльягу»:

«В (..) день недели, в (..) день месяца (..) в (..) году от разрушения второго Храма, в городе (..), я (имярек), сын (имярек) дал развод, отпустил и оставил (имярек), дочь (имярек), которая была мне женой, потому что нашел в ней эрват давар, и развожусь с ней и отпускаю ее посредством этого гет питтурин, с этого дня и далее она не является моей женой, а я ее мужем, она не имеет ко мне влечения, и я не являюсь ее господином. И она отпускается мною, и свободна и может выходить замуж за того мужчину, за которого пожелает. И муж не может отменить этого сам, с этого дня и далее. И это ей гет питтурин, и сефер критут и аггерет шиббукин согласно религии Моисея и Израиля».

Гет 1878 года (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 269, л. 67).

Гет 1879 года (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 269, л. 67).

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Могар

Могар (евр. מהר — вено, выкуп за невесту) — выкуп, вносимый женихом за невесту, в качестве которого обычно выступали золотые монеты и украшения из золота и серебра, как то серьги, кольца, браслеты и др. Иначе могар назывался «кыньян» (евр. קנין — покупка, приобретение). Могар платился дважды: первый раз при обручении и назывался «могар мукдам» (евр. מהר מוקדם — букв. «предварительный могар») — «задаток приданого»; второй являлся как-бы долгом жениха, который он должен был выплатить в случае развода «могар моахар» (евр. מהר מואחר — букв. «последний могар») — «последнее приданое». «Могар моахар» обычно был в два раза больше, чем «могар мукдам». Могар обязательно указывался во второй части брачного договора-шетара «Шетар кеттубин» перед списком приданого невесты в качестве ее имущества, но не всегда разделялся на «могар мукдам» и «могар моахар». Текст «Шетар кеттубин» 1896 года (Бахчисарай), в котором упоминаются оба могара:

«И вот драгоценности «могар мукдам», которые дал жених (имярек) невесте (имярек) для приобретения жены: одни золотые часы с цепочкой ценой в шестьдесят рублей серебром. А «могар моахар», который остается в долгу за женихом, в два раза больше «могар мукдам». Невеста же сирота без отца и матери ничего не принесла в дом мужа своего, совершенно никакого приданого, потому что жених взял ее по желанию души даром. Да благословит их Бог».

Текст "Шетар кеттубин" из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай

Текст «Шетар кеттубин» из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Женские имена крымских караимов

Женские имена крымских караимов. По своему происхождению все женские имена крымских караимов можно разделить на 3 группы:

  1. Древнееврейские, заимствованные из Священного Писания (ТаНаХа).
  2. Тюркские, заимствованные из тюркоязычной среды (самая многочисленная). В эту группу входят также имена арабского и персидского происхождения в качестве заимствованных тюркскими языками.
  3. Греческие, принесенные в Крым выходцами из Стамбула (самая малочисленная, всего несколько имен).

Особенностью караимской ономастики является наличие большого количества женских имен тюркского происхождения в отличие от мужских имен, среди которых имена тюркского происхождения встречаются редко. Профессор Д.А. Хвольсон объясняет это явление следующим образом: «Причину этого явления составляет, вероятно, относительно небольшое число встречающихся в Библии и в других произведениях древнееврейской литературы женских имен собственных, в то время как мужских там сотни» (Д.А. Хвольсон. Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма//Сборник статей по еврейской истории и литературе. Книга I. СПб. 1866). Итак, по мнению Д.А. Хвольсона  именами тюркского происхождения караимы восполняли недостаток женских имен из Священного Писания. В XX веке, особенно после того, как «хазарская теория» происхождения крымских караимов заняла твердые позиции, пласт тюркских имен в караимской ономастике стал трактоваться как наиболее древний и исконно караимский, а не заимствованный у тюркоязычного населения. Самостоятельный караимский исследователь из Феодосии М.Э. Хафуз объясняет рассматриваемое нами явление тем, что в отличие от мужчин, которых при совершении обряда обрезания нарекали именами из Священного Писания, женщинам давали имена без участия газзана. «Женщины же вообще более консервативны и являются носителями старых «адэтов» (традиций, преданий) — пишет М.Э. Хафуз, — то давая имена девочкам, без газзана, сохраняли более древние имена». В настоящее время в результате ассимиляции крымских караимов, в основном, с русскими женские имена всех трех перечисленных групп совершенно вышли из употребления. В последнее время в Крыму известно всего лишь несколько случаев наречения новорожденных детей караимов традиционными именами. Наиболее полный анализ женских имен крымских караимов тюркского происхождения представлен в статье А. Дубинского «Караимские женские имена в Крыму и их семантико-этимологический анализ», опубликованной в журнале «Советская тюркология» в 1979 году.

Некоторые наиболее распространенные женские имена крымских караимов и их значение:

 

1 группа:

Беруха — евр. ברוכה («благословенная»)

Милка — евр. מלכה («царица»). Имя жены брата патриарха Авраама Нахора. Произносится еще как Мильке.

Мирьям — евр. מרים («госпожа», «горькая»). Сестра пророка Моисея.

Рахель — евр. רחל («овца»). Жена патриарха Якова.

Ревекка — евр. רבקה Жена патриарха Исаака. Произносится еще как Ривка.

Сарра — евр. שרה («госпожа, владычица»). Жена патриарха Авраама.

Хана — евр. חנה («милая»). Мать пророка Самуила. Русская форма — Анна.

Эстер — евр. אסתר (от имени Астарта — «звезда»). Приемная дочь Мордухая.  Произносится еще как Стира. Русская форма — Эсфирь.

 

2 группа (по А. Дубинскому):

Аджикей — фонетическая трансформация первоначального Хаджике — «жена хаджи»

Айтолу —   «полная луна» («ай» — луна, «толу» — полный) в значении «красавица»

Акбике — «белая (или чистая) госпожа» («ак» — белый, «бике» — госпожа)

Алтын — «золото», «золотце» (возможно сокращенная форма имени Алтын кыз — «золотая девушка»)

Арзу — слово персидского происхождения со значением «желание», возможно «желанная»

Бибюш — «маленькая госпожа», «хозяюшка»

Бикенеш — «советница господина» («бий» — господин (рус. «бей»), «кенеш» совет)

Биче — стяженная форма от «бий-че» — «госпожа»

Бияна — «госпожа-мать» («бий» — госпожа, «ана» — мать)

Гулеф — от персидского «гуль-аб» — «розовая вода»

Гулюш — «маленькая роза», «розочка»

Девлет — слово арабского происхождения со значением «государство» в турецком языке означает также «счастье», «благополучие»

Мурат — слово арабского происхождения со значанием «желание», возможно «желанная»

Назлы — «кокетливая» (сочетание заимствованного персидского слова «наз» — «кокетливость», «жеманство» и тюркского аффикса принадлежности «лы»). Примечание: персидское слово «наз» имеет несколько значений: 1. «кокетство», «жеманство»; 2. «нега», «блаженство», «благополучие»; 3. «нежность», «ласка»; 4. «утонченность», «изящество», «красота».

Султан — слово арабского происхождения перед именем собственным означает «государь» или «султан», после имени собственного переводится как «жена султана» или «дочь султана»

Тотеке — «тетя»

Тотеш — «старшая сестричка» (уменьшительно-ласкательная форма слова «тота» — старшая сестра)

Тохтар — от тюркского корня «тохта» — «останавливаться». Этим именем чаще всего нарекался ребенок, после которого родители не хотели иметь детей, или же в тех случаях, когда новорожденные умирали

Ханыш — «маленькая госпожа», «жена» (от «ханым» — госпожа, жена)

 

3 группа:

Фирсин — фонетическая разновидность греческого имени Эвросиния, в разговорном произношении звучавшем Эфросини

Фумла — возможно женская форма мужского имени Фома

 

Караимка Эстер Коген

Караимка Эстер Коген

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Шербиет

Шербиет — буквально «куплет», «стих», а также песня-импровизация с печальным мотивом о суетности человеческой жизни, горечи бытия и беспомощности всего живого перед смертью.  Шербиет исполнялся во время поста «чом шива ба-ав вэ-чом асара ба-ав» с 7 по 10 ава и в день недава, когда у караимов принято посещать могилы умерших родственников. По мнению собирателя караимского фольклора Б.Я. Кокеная слово шербиет восходит к персидскому «чар» — четыре, и «бейт» — стих, то есть «четверостишье» (Б.Я. Кокенай. Крымские караимы. Рукопись. С. 32). Б.С. Ельяшевич о традиции исполнения шербиет (Б.С. Ельяшевич. Караимы Крыма//Материалы к серии «Народы и культуры. Выпуск XIV. Караимы. Книга 3. Б.С. Ельяшевич. Историко-этнографические очерки. М. 1994. С. 68-69):

Также в большом ходу были распевание грустных мотивов и импровизация траурных надмогильных песен, известных под названием «шербиет»…Невыразимо тяжелую картину представляли кладбища караимов в течение 4-х дней «недава», их известного поста с жертвоприношением, когда там совершалось поминовение усопших. Но больше всего тогда поражала посетителя Иосафатова долина — эта древняя усыпальница караимского народа близ г. Бахчисарая, куда к тому времени со всех концов съезжались женщины для оплакивания своих умерших. Усевшись под тенистыми ветвями громадных вековых деревьев, они, начиная с легких всхлипывний, переходили постепенно к горькому плачу, и, наконец, среди отчаянных рыданий затягивали душераздирающие мелодии с тут же симпровизированными  куплетами «шербиет»а о суетности мира сего, о недолговечности бытия человека на земле, о злодеяних мачехи и т.д.

Шербиет исполнялся на караимско-крымскотатарском языке. Традиционно он начинался с куплета: Начало стиха такое: конец света/Не говори, что мир достанется нам/Не достанется он и Соломону, сыну Давида. Затем сочинитель (чаще всего женщина) продолжал песню рассказом о своем личном горе, например, о разлуке с умершим родственником или о несправедливом обращении мачехи. Образец шербиета из фольклорного сборника А.В. Кефели:

 

Шербиет баши бу дыр —

Ахыр зэман.

Бу дуньйа кумэ къалган —

Бизгэ аман.

Къалмады Давид огълу —

Сулеймангъа

Алты аршиш шэмбэз илен —

Аман гургъа.

 

Куйудан сув чэкэрлер

Тулум илен

Йарымдан айырдылар

Зулум илен.

Йарымдан айыргъанны

Зулум илен.

Олюсин кётерсинлер

Килим илен…

 

Перевод с караимско-крымскотатарского языка:

 

Начало стиха такое: конец света.

Не говори, что этот мир достанется нам,

Не достанется он и Соломону, сыну Давида.

Ах, для всех нас один конец:

Могила и шесть аршинов ситца.

 

Достанут воду из колодца

Бурдюком.

Оторвали меня от любимой

Несправедливо,

Оторванного от любимой

Несправедливо —

Пусть отнесут мертвого,

Завернутого в ковер…

 

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Шетар

Шетар (евр. שטר — буквально «письменное свидетельство», «вексель», «документ») — письменное свидетельство о заключении брака, брачный договор. По своему содержанию шетар делится на две части, каждая из которых имеет свое название:

  1. «Шетар ниссуин» שטר נשואין  («брачный договор») — изложение обряда брачной церемонии с перечислением взаимных обязательств супругов. Текст первой части является типовым, он был разработан еще в XV веке караимским богословом Эльягу Башиячи в трактате «Аддерет Эльягу», главе «Нашим», и с тех пор практически не изменился.
  2. «Шетар кеттубин» שטר כתובין («брачная запись») — запись приданного невесты и могара, вносимого женихом, подписи свидетелей-шошбинов, старейшин-поручителей и газзана (Б.С. Ельяшевич выделяет подписи свидетелей и старейшин в третью часть шетара).

Весь шетар записывался на древнееврейском языке газзаном, проводившим обряд «ниссуин» (венчание), или «шева берахот» («семь благословений»). Исключение составляли только названия предметов из списка приданного в «Шетар кеттубин», которые в основном записывались еврейской графикой на языке той местности, где проживали караимы. С появлением в середине XIX века типографиских шетаров от руки записывали имена, даты и место бракосочетания в «Шетар ниссуин» и весь «Шетар кеттубин». На газзане также лежала обязанность художественного оформления шетара, что, впрочем, мог исполнить и другой человек, обладающий художественными способностями. Шетар оформлялся растительным орнаментом, образующим его рамку, в более ранних шетарах орнаментальная композиция воспроизводила форму «долапа» — открытого стенного шкафа. Орнаментальное оформление шетара было подчинено его двойной структуре, с  делением на «Шетар ниссуин» и «Шетар кеттубин».

Текст «Шетар ниссуин» на древнееврейском языке:

ביום (…) לשבוע (…) לחדש (…) שנת (…) שנה לבריא העולם: כפי המני והספר שאנחנו מונים וסופרים בו בקהל הקראים: בעיר (…) בממשלת מלכנו המלך הרחמן הקיסר הגדול (…) יחי לעד: ביום הזה בא כמ»ע (…) לפני הזקנים עדת הקראים: ויאמר אליהם היו עלי עדים וקנו ממנו בכל לשון זכות: וכתבו וחתמו במה שאני אומר לפניכם: ואני לא אנוס ושוגה ותועה ומכרח כי אם בתם לבבי וגמר דעתי ורצוני וצביוני אני מודה בפניכם ומעיד אתכם על נפשי: כי נשאתי וקדשתי את מרת (…) הנערה הבתולה היות לי לאשה על טהרה וקדשה במהר בכתב ובביא כתורה משה איש האלהים וכדת ישראל הטהרים והקדושים: ואני אלביש ואכסה ואוקיר ואפרנס ואכלכל אותה ואעבד לה בכל צרכיה וחפציה הראוים לה כדי כחי וכהשגת ידי: ולא אעשק ולא אבזה אותה ואף לא אבגד בה ולא אגרע שארה כסותה ועונתה ככתוב בתורה: ואתנהג עמה באמת וחיסה ורחמים ואהיה לה כבני ישראל המכלכלים ומכבדים ומוקירים ומלבישים את נשיהם הכשרות ועשים להז כל הראוי באמונה ובישר: והמהר שהתניתי וקצבתי וקימתי לה על נפשי מהר בתוליה האמור בתורה כראוי לה אתן: ותשמע מרת (…) זאת הכלה את דברי כמ»ע (…) זה החתן ותרצה בתם לבב להיות אשתו וחברתו ואשת ברית לשמוע בקולו ולהוקירו ולכבודו ולעשות בביתו כל שבנות ישראל עושות בבתי בעליהן ולהיות תחת ממשלתו ואליו תשוקתו: ועוד רצו והתנו שניהם במבחר לבם בברית הר סיני ובחקי הר חרב לשמר את מועדי יוי המקדשים בראית הירח ובמציאת האביב בארץ ישראל הקדושה אם ידם משגת במציאתו: ותכרת ברית מאת כמ»ע (…) זה החתן אל מרת (…) זאת הכלה בכל מה שכתוב ומפרש לעיל וחמר שטר תנאי זה יהא כחמר כל שטרי ישראל הברורים ומחזקים ונהגים ובדקים מיום זה עד לעולם: ואשר היה בפנינו ונשמע ונראה כתבנו ונחתם ונתן בידי זאת הכלה היות בידה לראיה ולזכות בכל בית דין ישראל שיציא אמת ויציב ונכון שריר בריר וקים ויבנו ויצליחו אמן:

Перевод текста «Шетар нисуин» с  древнееврейского языка:

В (…) день недели, в (…) день месяца (…), в (…) год от сотворения мира согласно летоисчислению, которого мы придерживаемся здесь, в общине города (…), в правление (имярек), да здравствует он век. В сей день явился достойный и почтенный рибби (имярек), жених, сын почтенного рибби (имярек), пред старейшинами общины караимов и сказал им: «Будьте моими свидетелями и по представляемому мною полномочию, запишите и подпишитесь под тем, что я заявляю перед вами: «Не по насилию, не по ошибке, не по заблуждению и не по принуждению, но от чистого сердца и с полным разумением, по своей воле и по своему желанию я признаю перед вами и ставлю вас свидетелями в том, что я избрал и обручил госпожу (имярек), дочь почтенного рибби (имярек), юную и девственную, и желаю, чтобы стала она мне женою в чистоте и святости с внесением вена, письменного свидетельства и исполнением супружеского долга согласно закону Моше, человека Божьего и согласно чистой и святой религии Израиля. Я буду одевать ее, наряжать и уважать, кормить и содержать, и буду служить ей во всех ее нуждах и желаниях по мере сил и средств моих. Я не буду ни обижать, ни унижать ее, не буду изменять ей и не лишу ее пищи, одежды и супружеской близости как предписано Торой. Я буду обращаться с ней по справедливости, с милосердием и любовью, как подобает сыновьям Израиля, содержащим, одевающим и уважающим законных жен своих и поступающим с ними по вере и правде. Условленное же, определенное и принятое мною на себя за ее девственность вено, предписанное Торой, как подобает ей я дам». 

Выслушала госпожа (имярек) все обязательства, данные ей рибби (имярек), женихом ее, и изъявила чистосердечное желание быть его женой по завету и подругой, слушаться его, уважать его и делать в его доме все то, что дочери Израиля делают в домах своих мужей, подчинятся ему и иметь к нему свое влечение. Затем оба пожелали и условились в согласии с союзом горы Синай и законами горы Хорив соблюдать священные праздники Господни, наблюдая луну и всходы колосьев в святой земле Израиля насколько это будет для них возможным. И был заключен союз рибби (имярек), жениха, с госпожой (имярек), невестой, в согласии с тем, что написано выше. Условия этого брачного договора имеют такую же силу, как все брачные договоры Израиля, разъясненные, утвержденные, рассмотренные и введенные в обычай в Израиле с сего дня и навеки. И то, что свершилось в нашем присутствии, было услышано и увидено нами, мы записали и подписались, и дали невесте этой для доказательства ее прав во всяком суде Израиля, чтобы была соблюдена справедливость во всей ее ясности и строгости. Да устроятся и будут счастливы. Аминь.

 

Шетар являлся юридическим документом, обеспечивающим женщине сохранность и неприкосновенность ее собственного капитала — приданного, принесенного в дом мужа, и называемого в караимской традиции «керен кейамат». В случае развода или смерти мужа, предъявив шетар в «доме суда», женщина имела право потребовать  возврат всего ее приданного вместе с могаром, указанным в «Шетар кеттубин». По караимскому обычаю шетар хранился в доме родителей невесты и погребался вместе с ней. С упразднением в 1920 году всех духовных институтов крымских караимов Российской империи, шетар утратил свою юридическую силу, и его составление стало данью традиции. К середине XX века эта традиция угасает и начинает возраждатся только в начале XXI века в Евпатории. В XX веке караимский шетар становится объектом исторического и этнографического исследования. Первой работой, с которой началось научное исследование шетара стала совместная статья П.Я. Чепуриной и Б.С. Ельяшевича «Караимские брачные договоры «шетары», опубликованная в 1927 году в «Известиях Таврического общества истории, археологии и этнографии».

 

При составлении статьи был использован следующий материал: П.Я. Чепурина, Б.С. Ельяшевич. Караимские брачные договоры «шетары»//Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. Том IV. Симферополь. 1927. С. 181-195; Тирияки В.З. Караимские брачные договоры в фондах МИЭКК им С.И. Кушуль//Известия Духовного управления религиозных организаций караимов. №15. Евпаторий. 2015. С. 11-14.

Рукописный шетар 1831 года (Евпатория).

Рукописный шетар 1831 года г. Евпатория (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

Типографский шетар 1895 года (Феодосия).

Типографский шетар 1895 года г. Феодосия (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

Подписание шетара. Евпатория 2014 год.

Подписание шетара. Евпатория 2014 год.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Фес

Фес (еврейской графикой פיס ) — традиционный женский головной убор крымских караимов до начала XX века. В русском языке наиболее употребительна форма феска. Фес, украшенный золотыми монетами (как правило турецкими рупиями), представлял собой значительную часть приданного невесты. Такой фес назывался «алтынлы фес» — то есть «фес с золотом».

Б.С. Ельяшевич «Караимы Крыма» (по рукописи 1929 г.):

Головным убором женщин служил очень низкий, большей частью из красного сукна, с бахрамами фес, украшенный унизанной жемчугом миндалеобразно вверху и в виде сетки по бокам покрышкой, называемой «перчем багы», и увешанный золотыми турецкими рупиями (монетами) по краям. У более богатых, помимо сего, на правой стороне феса была вышита жемчугом звезда и луна, с краев которой свисали вниз от 7 до 12 кистей из жемчуга с изумрудом и рупием, или другим золотым подвеском на концах.

"Алтынлы фес" (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004)

«Алтынлы фес» (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004).

Караимка из Евпатории в головном уборе фес. ииотека национального музея Литвы).

Караимка в головном уборе фес с «перчем багы» (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004)

© Статью подготовил В.А. Ельяшевич.

Золотая колыбель

Золотая колыбель — крымская легенда о священной золотой колыбели, спрятанной в недрах гор во время войны между двумя враждующими народами. Своеобразное преломление  легенда о золотой колыбели получила в культуре крымских караимов, создавшей дополнительные сюжетные линии, отсутствующие у крымских татар, такие как паломничество в Иерусалим и чаяния о спасителе мира — Машиахе. Караимский вариант легенды дошел до нас благодаря Т.С. Леви-Бабовичу, долгие годы бережно хранившему рукопись легенды в своей библиотеке.  Т.С. Леви-Бабович относился к легенде как к важному историческому источнику, и планировал опубликовать ее в своем историческом труде «Три странички», чего однако, осуществлено не было. Написанная им статья «Золотая колыбель, или опыт осмысления легенды-были из жизни караимов в Чуфут-Кале в XIII веке» также не сохранилась, и возможно, легенда  навсегда бы канула в Лету вместе с погибшей во время войны библиотекой Т.С. Леви-Бабовича, если бы он не пересказал ее в одном из писем собирателю караимского фольклора А.Я. Шишману. В 1936 году А.Я. Шишман прислал текст легенды уже в измененном виде (в каком именно не известно) Б.Я. Кокенаю, который дословно записал его в своем дневнике под названием «Колыбель Хаджи-Мусы».

 

Легенда «Колыбель Хаджи-Мусы» из дневника Б.Я. Кокеная (сохранена орфография автора):

Издревле караимы не теряли духовной связи с далеким Иерусалимом и в своих молитвах с благоговением произносили «Если я забуду тебя, о, Иерусалим, пусть отсохнет десница моя». Однако долгое время им не удавалось побывать в Св. Земле: банды разбойников, после падения Хазарского царства, хозяйничали в Крыму, — пираты на морях сжигали и грабили корабли, а кровавые набеги бедуинов делали непроходимыми дороги к священному городу. До XI века никто не решался в Крыму на долгий и рискованный подвиг паломника. Первым был Кыр-ерский князь Муса, который за небывалый до того времени подвиг удостоился звания «Хаджи». Душа престарелого князя долго тяготила к священным местам и, наконец, после опасного путешествия, ему удалось осуществить заветную мечту. Оросил престарелый князь Кыр-Ера слезами гробницу патриархов, посетил развалины древнего Иерусалимского храма, излил наболевшую душу у алтаря кенасы, возведенной Ананом Ганнаси, и, удовлетворив мечты долгой своей жизни, собрался в обратный путь. На прощание Иерусалимский газзан навестил достойного паломника и, увидев среди его вещей выточенную из ливанского кедра колыбель, невольно подумал: «Охота же князю везти в такую даль детскую колыбель, будто в Крыму не сумеют, в случае надобности, ее сделать». Хаджи-Муса догадался о мыслях газзана и как бы в свое оправдание скромно произнес: «Везу подарок внуку, дабы в ней вырос и стал славен как Ливанский кедр!». Тронутый до глубины души благочестивыми словами, газзан поднял глаза к небу и с вдохновением пожелал, чтобы в этой колыбели вырос спаситель мира, пришествие которого должно принести счастье и мир на земле. Престарелому князю, однако, не суждено было привезти подарок внуку. Умер он близ Александрии (4762 от С.М. — 1002 по Р.Х.). С тех пор колыбель стала переходить от поколения к поколению, как родовое благословение первого паломника из среды караимов Крыма. Потомки князя пользовались среди населения Кырк-Ера заслуженным почетом, а один из них, Исаак, за мудрость получил титул «Мераве-утолителя жаждущих», которое перешло к его потомству. Сын его, Овадья, с достоинством продолжал носить это звание, а внук, князь Ильясу, в 5201 году (1261 г.), находясь во главе защитников Кырк-Ера, погиб в день субботний смертью героя при отражении генуэзцев от стен родного города. На надгробном камне князя была выбита надпись: «крепкою стеною служил он служил он для своего народа внутри крепости и вне ея». Имя князя Кырк-Ера сохранилось среди караимов, окруженное ореолом легенд. Народ поныне верит, что славен стал Ильясу, ибо вырос в заветной колыбели, которая в ночь после гибели князя невидимой силой была перенесена на соседнюю гору и исчезла в ее недрах. С тех пор двугорбая гора, хранительница колыбели Хаджи-Мусы, стала назыаться Бешик-Тав. Но, продолжает народная молва, как Масличная гора в Иерусалиме раскроется и выдаст Ковчег Завета, укрытый там пророком Еремией, так Бешик-Тав разверзнет в свое время недра, колыбель же Хаджи-Мусы пронесется по воздушному пространству и опустится в дом, где раздастся впервые плач новорожденного спасителя мира.

 

Примечание: гора Бешик-Тау («бешик» — колыбель, «тау»/»тав» — гора) находится на юго-западе от плато Бурунчак и хорошо просматривается с «пещерного города» Чуфут-Кале. Ее вершина ныне покрыта молодым лесом и весьма отдаленно напоминает колыбель, но в недавнем прошлом, когда гора была безлесной, «двугорбая» форма колыбели, вероятно, просматривалась более отчетливо. На горе Бешик-Тау находится старинная подземная галерея, предназначенная для сбора воды.

Караимская колыбель (бешик)

Караимская колыбель-«бешик» (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль

Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль (МИЭКК). Создан в 1996 году в Евпатории из коллекции караимского общественного деятеля Семиты Исааковны Кушуль (1906-1996). Начало музею было положено еще в 1967 году, когда С.И. Кушуль стала наследницей основной части библиотеки и караимских предметов из коллекции Б.Я. Кокеная (1892-1967). В 1968 году С.И. Кушуль обратилась  в Евпаторийский краеведческий музей с ходатайством об открытии в нем караимского отдела, в чем ей было отказано. На протяжении почти 30 лет С.И. Кушуль, не оставляя надежды на создание караимского музея, собирала предметы караимской старины, к каждому из которых она прилагала паспорт с неизменной подписью: «Для будущего караимского музея».  Задуманное осуществилось весной 1996 года, когда благодаря содействию С.Б. Синани С.И. Кушуль передала свою коллекцию  национально-культурному караимскому обществу Евпатории «Кардашлар» в целях создания музея. Торжественное открытие музея состоялось 10 августа 1996 года. В этот же день прозвучало предложение назвать музей именем С.И. Кушуль, которое было единогласно поддержано. Так возникло название музея — Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль. С 1996 по 2008 год смотрителем музея был Константин Семенович Батозский. Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль находится по адресу Караимская 68, в одном из помещений здания бывшей караимской школы при комплексе караимских кенас и рядом с кафе караимской кухни «Караман». На экспозиции представлена национальная караимская одежда, вышивка, костюм газзана, свиток Торы, молитвенники, ритуальные предметы, караимский брачный договор-шетар, домашняя утварь и мебель, фотографии, документы, книги, картины и другое.

Материал подготовлен по рассказу К.С. Батозского, за что автор сайта выражает ему свою благодарность.

IMG_0052

IMG_0053

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Нышан

Нышан или нишан ( еврейской графикой נישאן, с крымскотатарского и турецкого языков буквально «знак», в переносном значении — «обручение») — помолвка, обручение. После того как состоялось сватовство и девушка дала свое согласие на выбор родителей, совершалось обручение, которое в разговорном языке крымских караимов называлась словом нышан. Нышан совершался в присутствии родителей двух сторон, газзана и свидетелей, и все его условия записывались в специальный журнал. Главным условием заключения нышана был «залог обручения», вносимый женихом в знак обручения (см. прямое значение слова «нышан»), в виде драгоценного украшения или денег. Такой залог назывался на еврейском языке מוהר מוקדם «моhар мукдам» (задаток приданного). Нышан имел такую же юридическую силу, что и следующее за ним венчание, и в случае отказа одной из сторон идти под венец требовались такие же основания, как и при разводе мужа с женой, и если таковые находились, то тогда составлялся разводной лист. От слова нышан произошло слово нышанджи — сваха.

Образец записи нышана 1656 года:

В день первый 13 тевета 5416 года [1656] мы обручили госпожу Гулеф, дочь почтенного рибби Шеломо, благословенна его память, женщину честную, почтенному рибби Давиду, сыну почтенного рибби Сулеймана, благословенна его память. Могар 35 сиклей и 1 кямха.

 

Записи нишана в пинкасе караимской общины Кефе XVII века

Записи нишана в пинкасе караимской общины Кефе XVII века. Национальная библиотека Украины имени В.И. Вернадского. Отдел фонда иудаики.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Эйнеликъ

Эйнеликъ (или айнэликъ) — в караимском крымско-татарском языке термин, обозначающий пятничные приготовления на кухне к шаббату (смотрите: Караимская жизнь. Книга 1. Июнь. М. 1911. С. 64; Караимско-русско-польский словарь. Под редакцией Н.А. Баскакова, А. Зайончковского, С.М. Шапшала. М. 1974. С. 656). Согласно поздним караимским источникам слово происходит от названия пятницы у крымских караимов — «эйне» («айнэ») или «эйне кунь» («айне кунь»). В словаре В.В. Радлова «айналыкъ» — приготовление пищи в пятницу на субботу, здесь же «айна» — «пятница» (перс.) со ссылкой на Codex Cumanicus (Радлов В.В. Опыт словаря тюркских наречий. Том I. СПб. 1893. С. 19-20). В старые времена большая часть пятницы у караимов была посвящена приготовлению к шаббату: уборке дома и двора и приготовлению праздничной еды.

Из воспоминаний А.И. Баккал (Баккал А.И. Джамаат идет! Материалы к серии «Народы и культуры». Выпуск XIV. Караимы. Книга I. М. 1993. С. 64-65):

Как-то в пятницу во время уборки я вынесла коврики на улицу и стала их трясти. Мама мне сделала замечание: «Нельзя в пятницу трясти коврики на улице, напротив нас живет татарская семья, а у татар праздничный день — пятница. Надо уважать чужие обычаи.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

« Older Entries