«Легенды и предания крымских караимов»

«Легенды и предания крымских караимов» — сборник легенд и преданий крымских караимов, изданный в Евпатории в 2002 году при финансовой поддержке Д.В. Паша. Составитель: Виктор Захарьевич Тирияки, газзан кенасы Евпатории (род. в 1955 г.). Несмотря на название, в сборник входят также предания и легенды караимов Литвы и Волыни, чем составитель подчеркивает неразрывную историческую связь западных караимов с караимами Крыма. На сегодняшний день является наиболее полным сборником, включающим 23 легенды и предания, собранных из разных источников, в том числе и устных:

Молитва Гахама

Бешик-тав — гора колыбель

Таш йавгъан йол

Ходжа Синани

Завещание

Ага тумпа

Къанлы дере

Вениамин Ага

Применил постановление Корана

Пчелы-спасительницы

Гулюш-тота

Как человек был спасен виноградной лозой

Ач-кёз

Ходжа Насреддин и воры

Хаджи Сарата

Разгоаор с Шайтаном

Алим — крымский разбойник

Княжья милость

Конь князя Витаутаса

Аланкасар

Эзра га-Рофэ

Проклятье

Набег Гонты

 

Обложка сборника "Легенды и предания крымских караимов"

Обложка сборника «Легенды и предания крымских караимов»

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Крым, Соломон Самуилович

Соломон Самуилович Крым (1867-1936) — общественно-политический деятель, агроном, личный дворянин, надворный советник, член Государственной Думы Российской империи I и IV Созывов,   председатель Таврического земского собрания, глава Второго Крымского краевого правительства, землевладелец Феодосийского уезда (2800 десятин), совладелец «Банкирского дома братьев Крым». Соломон Самуилович Крым принадлежал к знатной и богатой караимской фамилии Крыми из Феодосии. Фамилия Крым является русской формой фамилии «Крыми» (буквально — «из Крыма»), которую носили караимы выходцы из Крыма (одно из исторических названий города Старый Крым в Юго-Восточном Крыму), переехавшие в Феодосию. Дед С.С. Крыма,  Потомственный почетный гражданин Авраам Крым, был одним из предводителей караимской общины Феодосии. Отец С.С. Крыма, Потомственный почетный гражданин Самуил Авраамович Крым (1835-1898), с 1863 по 1869 — городской голова Феодосии, основатель и управляющий «Банкирского дома братьев Крым», шестнадцать лет исполнял должность мирового судьи. У С.А. Крыма и его жены Хаджикей Шаббетаевны было 9 детей, из которых вторым по старшенству был Соломон.

В 1884 году С.С. Крым окончил Феодосийскую гимназию, поступил на юридический факультет Московского университета, но вскоре перешел в Петровскую земледельческую и лесную академию (Петровская сельскохозяйственная академия). В 1890 году был арестован за участие в студенческом движении. Закончив в 1892 г.  Академию со званием Кандидата Сельского Хозяйства, вернулся в Крым и поступил на службу в Таврическую казенную палату сверхштатным чиновником особых поручений, откомандирован в распоряжение податного инспектора Керченско-Феодосийского участка. С 1894 г. — помощник бухгалтера Таврической казенной палаты. С 1896 г.  — сверхштатный чиновник особых поручений, затем податной инспектор. С 1898 г. вышел в отставку и посвятил себя сельскому хозяйству и виноделию в своем родовом имении. Его садово-виноградное хозяйство в Феодосийском уезде справедливо считалось образцовым. Здесь он внедрял новейшие достижения сельскохозяйственной науки, например, передовую технологию зимнего хранения плодов. Выступал с лекциями и докладами по садоводству и виноделию, был постоянным участником научных и практических форумов.  Председатель Сельскохозяйственного общества в Крыму. Вел опытные исследования на Карадагской научой станции. В 1895-1911 годах почётный мировой судья Феодосийского уезда. С 1897 года член учетно-ссудного комитета Феодосийского отделения Государственного банка. Гласный Феодосийской городской думы (1898-1914), гласный Феодосийского уездного (1892-1911) и Таврического губернского (1894-1911) земских собраний. Организовал Пастеровскую станцию в Феодосии. По инициативе и на средства С.С. Крыма в 1897 году в Феодосии была открыта первая публичная библиотека. Один из создателей больницы в Феодосии. В 1900 году был избран председателем Феодосийского сельскохозяйственного общества.  В 1905 году был членом Земских Съездов от Таврического Земства в Москве. В 1906 г. был избран членом Государственной Думы I Созыва от Таврической губернии. Входил в Конституционно-демократическую фракцию. Подписал законопроект «О гражданском равенстве». Активно участвовал в жизни караимской общины Крыма. В 1911 выдвинут кандидатом на пост Таврического и Одесского караимского Гахама, но от баллотировки отказался. В 1912 г. был избран членом Государственной Думы IV Созыва.  В 1915 г. избран членом Государственного совета от Таврического земства; примыкал к левой группе.  Один из руководителей Таврического губернского комитета Конституционно-демократической партии, один из лидеров крымских конституционных демократов (кадетов). В 1918-1919 годах возглавлял Второе Крымское краевое правительство, занимая одновременно посты министра земледелия и государственных имуществ.

С.С. Крым — инициатор создания Таврического университета в Симферополе. 15(28) августа 1916 г. на заседании Таврического губернского земства он сделал обоснованный доклад о необходимости учреждения на полуострове высшего учебного заведения, хлопотал о претворении этой идеи в жизнь, впоследствии являлся постоянным членом и председателем Попечительского совета университета, внося собственные средства для его становления.

Кроме того С.С. Крым:  Почетный член Общества садоводства, Почетный попечитель Феодосийской мужской гимназии, директор Феодосийской публичной библиотеки, пожизненный член Московского общества сельского хозяйста, пожизненный член Общества сельского хозяйства Южной России, член Таврической ученой комиссии (ТУАК), Крымского общества естествоиспытателей и любителей природы, Бюро Сельскохозяйственного совещания (1916), Финансовой комиссии (1916-1917) и Комиссии по делам сельского хозяйства (1916-1917), Тарического комитета виноградарства и винокурения (1916), а также других общественных, просветительских, благотворительных и кооперативных учреждений.

В 1919 г. С.С. Крым эмигрировал во Францию.  В эмиграции работал в области садоводства и виноградарства. Окончил Высшую сельскохозяйственную школу в Монпелье, учился в лицеях Тулузы и Бордо, работал на русской зоологической станции имени профенссора А.А. Коротнева в Вильфранжи (Франция). С 1926 г. председатель Союза агрономов в Париже. Совершил поездки в Палестину для изучения сельского хозяйства; выезжал в качестве эксперта в Великобританию. В 1929 г. читал лекции на Русских сельскохозяйственных курсах во Франции.  Работал в Институте Пастера. С 1922 г. член правления Крымского землячества в Париже со дня его основания, где прочел доклад «Сельское хозяйство в Крыму», опубликованный в 1925 г. В 1923 г. основал в Париже караимское общество, до отъезда из Парижа его председатель, затем — почётный председатель. Участвовал в издании «Русского альманаха» во Франции. Последние два года жил в своем имении Крым под Тулоном, где и умер.

Автор статей и исследований по культуре винограда и плодовых деревьев на русском и французских языках, таких как «Новый способ хранения винограда и физиологические его основы», «Виноградарство в Феодосийском уезде». Автор драматической хроники «Шагин-Гирей хан». В 1925 г. издал в Париже сборник крымских легенд «Крымские легенды», среди которых легенда собственного сочинения под названием «Молитва Гахама».

Семья: С.С. Крым был женат дважды. Первый раз в 1895 г. на караимке Вере Исааковне Эгиз (доктор медицины, получившая образование в Швейцарии). Второй раз  — в 1919 г. на аптекарше Люси Клари, француженке, проживавшей в Феодосии. Детей у него не было.

Из воспоминаний Винцентия Томашевича о Соломоне Крыме (М.Б. Кизилов. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005. С. 87-88):

«Часто на вечерних встречах местной богемы к общему веселью присоединялся приятный господин более старшего возраста — Саломон Крым. Его принимали с радостью, так как он пользовался всеобщим уважением, о чем свидетельствует тот факт, что он избирался гласным, как жителями города, так и жителями уезда; он был также гласным в земском собрании и уездным делегатом в Думе. Крым принадлежал к конституционно-демократической партии, т. е. к так называемой партии кадетов. В этой партии он имел большое влияние и пользовался уважением. Несмотря на свое караимское происхождение, он был рыжеволос, в то время как все прочие караимы — черноволосы. У него был домик у самого берега моря; когда море гневалось, его волны лизали фундамент дома. На территории уезда у него был земельный участок с фруктовым садом и виноградником. Когда он жаждал уединения, то уезжал туда, в свой двухкомнатный охотничий домик. Его фрукты переправлялись в самые престижные магазины Москвы и Петербурга (в магазины Абрикосова и Елисеева). Крым постоянно размышлял об улучшении возделывания фруктовых садов, о способах сохранения фруктов и винограда до времени нового урожая. По профессии он был агрономом, окончившим Петровско-Разумовскую [сельскохозяйственную академию. —М.К.]. Я любил общаться с ним, ибо он был очень умным человеком, много читал, много ездил по свету. Он носился с замыслом посещения закаспийского края […]. Крым соблазнял меня предложением поехать с ними (с членами исследовательского комитета, занимавшегося закаспийской пустыней. — М.К.) в качестве экспедиционного врача, ну а пока что попросил меня поискать все, что об этом когда-либо было написано […]. Мечты о выезде в закаспийский край весьма сблизили меня с Крымом. Но они развеялись с началом Первой мировой войны. Как делегат в Думу, Крым время от времени посещал своих избирателей. Многие богатые и влиятельные караимы также были его хорошими друзьями. Когда я чувствовал себя уставшим от работы, то просил его, чтобы он брал меня с собой. Он охотно исполнял мои просьбы, и я не только отдыхал, но и заводил новые знакомства и посещал неизвестные мне уголки Крыма… Во время октябрьской революции Крым уехал во Францию и проживал в Париже. Я получил от него несколько писем. Он скучал по Крыму. Писал, что покинул Россию по той причине, что волна революции неминуемо смела бы его, человека известного и богатого. Он собирался переждать и вернуться, ведь, писал он, он никогда не был врагом народа. Но смерть не позволила ему осуществить этот замысел».

Опубликовано по изданиям: Б.Ю. Иванов, А.А. Комзолова, И.С. Ряховская.Государственная дума Российской империи: 1906-1917. Москва. РОССПЭН. 2008. С. 304; Зарубин В.Г. Соломон Крым и Второе Крымское краевое правительство//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005; Кизилов М.Б. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005, и др.

Соломон Самуилович Крым

Соломон Самуилович Крым

Памятная доска С.С. крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии. Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Мемориальня доска С.С. Крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Симферополь. Июнь 2016 г.

К 110-летию Государственной Думы Российской империи. Симферополь. Июнь 2016 г.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

 

 

Мидраш

Мидраш (евр. מדרש — «изучение», сокращенное от בית מדרש «бет мидраш» — «дом изучения (Торы)») — начальная школа у караимов (в отличие от высшей частной школы), школа вообще, училище. Другое название — תלמוד תורה «талмуд Тора», буквально » изучение Торы». В мидраше обучали древнееврейскому языку (священный язык, лешон кодеш), переводу и толкованиям Священного Писания — Торы (Пятикнижие Моисея), книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания), а также богословских трудов. Право на обучение в мидраше имели только мальчики. Закончивший полный курс обучения получал звание «рибби» или «эрби», которое давало право совершать шхиту, служить газзаном и учителем. Обучение в мидраше начиналось с 5-6 лет и заканчивалось к 15-17, а иногда и к 19 годам. Со времени караимского ученого Яшара и его сына Абен Яшара, осуществивших образовательную реформу в первой половине XIX века, обучение в мидраше делилось на 5 «мадрегот» (мн. ч. от «мадрега» — ступень) или классов (отделений), у каждого из которых было свое название. Впрочем, количество классов в разных общинах и  в разное время могло варьироваться от 4-х до 9-ти. Перейти из одного класса в другой можно было только после сдачи экзамена. Как правило, поступало в мидраш от 40 до 60 учеников (в крупных и средних общинах), а заканчивало полный курс обучения всего несколько человек. В отличие от современных школ нумерация классов начиналась с конца, то есть в 5-ти классовом мидраше ученик начинал обучение с 5 класса и заканчивал в 1 классе. Программа обучения в мидраша по Абен Яшару:

5 класс. Алеф бет. Обучение чтению. Такой класс еще назывался Сыман тартмак — «тянуть звук» или Микра — «чтение Св. Писания».

4 класс. Тора тафсири. Перевод Торы.

3 класс. Навиим и Кетувим тафсири. Перевод книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания).

2 класс. Дикдук. Обучение грамматики.

1 класс. Аддерет и Мивхар. Изучение классических богословских трудов, среди которых первое место занимали книги «Аддерет Эльягу», «Мивхар», «Ган Эден» и «Эч хаим».

Классическое деление на 5 классов соблюдалось далеко не всегда. Как правило их было больше за счет деления некоторых классов. Например, 1 класс мог делится на «Алеф бет», «Симан тартмак» и «Микра», а 5 класс мог делится на «Сефер Аддерет» и «Сефер Мивхар». В общем, единой системы не существовало, как и не существовало общей для всех мидрашей учебной программы. Обращает на себя внимание тот факт, что грамматика древнееврейского языка изучалась в предпоследнем классе, уже после «переводных» классов, что являлось слабой стороной программы мидраша. Все ученики в мидраше делились на старших и младших. К каждому младшему ученику был приставлен старший ученик (кальфа), который, заменяя ему учителя, подготавливал его к уроку, а учитель только проверял сделанное задание. Обучение в мидраше было платным (родители ученика платили учителю договоренную плату), а сам мидраш содержался за общественный счет. Платное образование было доступно не всем, и поэтому некоторые богатые караимы обучали детей из бедных семей за свой счет. Так, например, в Феодосии на деньги, пожертвованные местным богачем Шаббетаем Симовичем Хаджи, в мидраше бесплатно обучалось несколько поколений мальчиков из бедных семей.

И.И. Казас о караимском мидраше его детства (Общие заметки о караимах//Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 60-62):

«Кто видел в настоящее время татарские мектебе и медресе в Крыму, тот может иметь некоторое представление о состоянии караимской школы лет 60-70 назад. Она помещалась по большей части в одной комнате, положим, довольно просторной, но слишком тесной для скоплявшихся там учеников, число которых доходило до 50-60, а то и больше. Мебель состояла из длинных неуклюжих столов и таких же скамеек. В некоторых училищах не было и их. Тут, как в нынешних татарских мектебе, и учитель, и ученики, сидели поджавши под себя ноги прямо на полу, устланном войлоками за длинными низкими скамейками, служившими им столами, на которых лежали учебные книги. Только для учителя отводилось место в углу с небольшим матрацем для сиденья и подушками для облакачивания…По одолении трудностей механического чтения начиналось изучение св. писания посредством перевода на татарский язык, значительно отличающийся от современного ученикам татарского языка, и в грамматическом, и в лексическом отношении. Переводили чисто механически с рабской буквальностью, без соблюдения синтактических правил и конструкции того языка, на который переводили, без сообщения каких-либо грамматических правил изучаемого языка и без объяснений смысла переводимого…Когда все книги Ветхого Завета были переведены таким образом, на что тратилось несколько лет, начиналось чтение жиденького учебника грамматики древнееврейского языка на библейском же языке, именно тогда, когда сколько-нибудь смышленные ученики, уже успели, посредством собственных наблюдений,усвоить себе все излагаемые в учебнике элементарные грамматические правила, и это запоздалое преподавание грамматики, преподавание задним числом, оказывалось совершенно безцельно. После грамматики начиналось чтение некоторых написанных на средневековом библейском языке произведений караимских писателей. Это — комментарии на Пятикнижие (Мивгар) рибби Агарона Гарофе, объяснение Моисеевых законов, исполненние которых обязательно для каждого караима, и ритуалов (Аддерет) рибби Ильи Башьячи, богословско-философский трактат (Эц-Хаим) рибби Агарона Никомедийского».

О караимском мидраше Я.В. Дуван (Мои детские и юношеские годы//Караимская жизнь. Книга 7. Москва. 1911. С. 66-67):

«Когда мать в первый раз повела меня в школу деда, мне было 6 лет. Я стал ходить в школу, проводя в ней все время с утра до полудня и с 2 часов до вечера. Сперва меня учили буквам и складам, затем перешли к чтению Микра по всем правилам, с остановками и напевом. Этому я обучался несколько лет. После такого предварительного курса я преступил к переводу Микра на разговорный караимский язык. Порядок здесь был таков. Один из учеников нашей группы читал стих библии, потом каждый переводил по очереди прочитанное. Так, в течение 3-х лет, переводя в день по странице, а иногда и по целой главе мы перевели всю библию, без знания грамматики, языка, и не понимая часто даже смысла прочитанного, так как нам ничего не объясняли, и перевод наш не сопровождался необходимыми комментариями….Окончив курс библии, я вдруг по указанию деда, перешел к грамматике. Это явилось для меня большой неожиданностью. До изучения грамматики я не представлял себе даже, что такое мужской и женский род, так как в нашем разговорном наречии нет таковых родовых отличий ни для имен существительных, ни для глаголов. Но все же я обязан был строго читать и переводить по грамматике все ее мудренные склонения и спряжения на сотни ладов. В такой пытке прошел год. По истечени этого времени я уже стал понимать грамматические отличия, ибо дед мой перешел к практическому методу обучения, письменному разбору и т.д.»

Одной из значительных перемен в программе мидраша XIX века стало введение русского языка как обязательного предмета. Первым, кто стал вводить в программу обучения русский язык был газзан Соломон Авраамович Бейм. Спустя несколько десятилетий после начинания С.А. Бейма русский язык уже входил в программу практически всех караимских мидрашей, а в конце XIX века в некоторых мидрашах русский язык становится языком преподавания. Еще одной немаловажной переменой в системе народного образования крымских караимов XIX века стало появление мидрашей для девочек. Евпатория стала первым городом, где для караимских девочек стало доступно образование. В 1885 году здесь уже был женский мидраш, причем количество учениц в нем немногим уступало количеству учеников в мидраше для мальчиков. Однако, не смотря на все новшества, в конце XIX века намечается кризис народного образования караимов, причиной которого стала неспособность мидраша конкурировать с русскими государственными учебными заведениями, куда караимы предпочитали отдавать на учебу своих детей. Вот что об этом же пишет караимский ученый Д.М. Кокизов в 1911 году: «Постепенно караимские дети начали покидать национальную школу, или даже совсем обходить ее и поступать в государственные общеобразовательные учебные учреждения, и теперь наша школа почти везде влачит жалкое существование при самом ничтожном количестве учеников». После установления Советской власти караимский мидраш постепенно прекратил свое существование.

О караимском мидраше читайте рассказы А.И. Катыка «Записки караимского школьника» и «Учитель», опубликованные в 3-4, 5-6, 8-9, 10-11 номерах журнала «Караимская жизнь» за 1911 год.

Здание караимского мидраша в Евпатории

Здание караимского мидраша в Евпатории

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане стол из караимского мидраша.

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане низкий стол из караимского мидраша.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

«Авнэ зиккарон»

«Авнэ зиккарон» (евр. אבני זכרון — буквально «Камни памяти») — сочинение Авраама Самуиловича Фирковича (1787-1874) на древнееврейском языке, или лешон кодеш. Название, вероятно, заимствованно из стихов второй книги Торы Шемот (в Синодальном переводе Исход, 39:7), в которых упоминаются 12 драгоценных камней на священной одежде Аарона по 12 коленам Израиля — אבני זכרון לבני ישראל, «камни памяти для сынов Израиля». На это указывает также и полное название первой части книги — אבני זכרון לבני ישראל בארץ קירים, «Камни памяти (для) сыновей Израиля в Крыму». Являясь лишь аллюзией на стихи Торы, название «Авнэ зиккарон» содержит в себе совершенно иной смысл: «камни памяти» — это надгробные памятники на караимских кладбищах, исследованные и описанные в книге А.С. Фирковичем. Название книги, скорее всего, не является оригинальным. В 1841 году, еще до того, как она была написана, в Праге вышла в свет книга Йосефа Алманзи и Самуила Давида Луцато «Авней зиккарон», в которой были опубликованы наиболее интересные надгробные надписи еврейского кладбища в Толедо, а после выхода в свет этой книги был написан целый ряд сочинений с таким же названием. Книга А.С. Фирковича была написана, вероятно, еще в 1840-х годах, вскоре после совершенных им экспедиций по Крыму и Кавказу, но долгое время по разным причинам А.С. Фиркович не мог издать ее. Книга была издана лишь в 1872 году в городе Вильна (Вильнюс) и Одессе, за два года до смерти А.С. Фирковича.

 

Содержание. Книга «Авнэ зиккарон» состоит из двух самостоятельных частей, объединенных одной темой — открытие древних караимских памятников в Крыму:

1 часть. Предисловие. Представляет собой подробное описание поездок А.С. Фирковича по Крыму и Кавказу в 1838-1839 годах в поисках следов древнего пребывания караимов. Состоит из 133 коротких глав.

2 часть. Основная. Имеет также свое название ספר המאסף רשימות אבני זכרון לבני ישראל בחצי האי קירים — «Собрание надписей (на) камнях памяти (для) сыновей Израиля на полуострове Крым». Представляет собой собрание эпитафий наиболее интересных по мнению А.С. Фирковича памятников с разделами: Чуфут-Кале (у А.С. Фирковича «Села-Йегудим») — 562 памятника, Мангуп — 71, Солхат (Старый Крым) — 18, Кефе (Феодосия) — 29, Гезлев (Евпатория) — 100. Внутри каждого раздела эпитафии памятников расположены в хронологическом порядке. Самый ранний памятник А.С. Фиркович датирует 6 г. н.э (раздел «Села-Йегудим»).

Приложение. Состоит из 18 эстампажей («темунот»), сделанных А.С. Фирковичем с памятников Чуфут-Кале.

В книге «Авнэ зиккарон» А.С. Фиркович рассказал о своих открытиях, сделанных в Крыму и на Кавказе, некоторые из которых носили сенсационный характер, как например, открытие Маджалисского документа,  книги «Поздние пророки» X века с вавилонской вокализацией и надгробного памятника Исаака Сангари. Однако, в силу того, что многие открытия А.С. Фирковича не были признаны наукой, книга является спорной и неоднозначной, требующей критического подхода при ее прочтении. Практически со времени выхода в свет и до наших дней книга «Авнэ зиккарон» является предметом дискуссий, но не потеряла своего исторического значения, в первую очередь благодаря ее первой части, представляющей собой описание поездок А.С. Фирковича. Книга «Авнэ зиккарон» легла в основу новой караимской историографии, согласно которой предки караимов поселились в Крыму еще до нашей эры. Эта концепция с некоторыми поправками была принята караимскими авторами, которые основывались на ней в своих исторических изысканиях. О большом историческом значении «Авнэ зиккарон» для караимов говорит тот факт, что эта книга была единственной, которая переводилась на русский язык, причем ни о дин раз. Впервые книга «Авнэ зиккарон» в переводе И.Я. Круглевича начала публиковаться в журнале «Караимская жизнь» за 1911-1912 гг. (8-37 главы первой части книги), но в связи с закрытием журнала публикация была не закончена. Затем, в переводе А.И. Катыка книга публиковалась в журнале «Известия Таврического и Одесского Караимского Духовного Правления» за 1917-1918 гг. (1-24 главы первой части книги), но снова в связи с закрытием и этого журнала публикация прервалась. В 1930-е году книгу продолжил переводить караимский общественный деятель Б.Я. Кокенай. Его перевод книги «Авнэ зиккарон» на русский язык с 38 по 92 главу остался в рукописи. В 1960-е годы книга была полностью переведена на русский язык караимским общественным деятелем Д.М. Гумушем, но ее публикация так и не была осуществлена. И, наконец, в издании «Известия Духовного управления религиозных организаций караимов Украины» за 2012-2014 гг. была опубликована первая часть книги, с 38 по 133 главу, в переводе В.А. Ельяшевича.

Отрывок из «Авнэ зиккарон» главы 53-57 (перевод В.А. Ельяшевича):

«Я понимаю, что всякому услышавшему об этих находках, они могут показаться удивительными, да и у меня самого было несколько причин для удивления, потому что моим глазам внезапно открывались вещи доселе невиданные. Во-первых, стало известно о древних поселениях сыновей Израиля в Крыму, о чем свидетельствуют даты на 49 памятниках (помимо тех, которые были найдены в Солхате), найденных в течение десяти дней поисков с 14 до 24 хешвана, кроме шаббата. Самый древний из них – это памятник почтенному рибби Йичхаку-маскилу, сыну Йакова, душа его в саду Эден, умершему в 4400 году, т.е. в 7 веке христианской эры. А самый молодой из них – это памятник высокочтимому Давиду, газзану общины Мангупа, умершему в 4972 году, т.е. в 13 веке христианской эры…Эти 49 удивительных памятников находятся на двух склонах поросшей лесом горы, рассеянные по всему кладбищу среди множества других памятников, поэтому я дал задание рабочим изготовить каменные столбы и поставить их в изголовье этих надгробий, чтобы таким образом отметить их и облегчить труд тому, кто пожелает исследовать их. Потому что я уверен в том, что после того, как об этих памятниках станет известно в мире, многим любителям древностей захочется исследовать их, чтобы убедиться в правдивости слышанного ими. Ведь обнаружились такие вещи, в которые трудно поверить, если не увидеть их собственными глазами».

 

Титульный лист книги А.С. Фирковича "Авнэ зиккарон"

Титульный лист книги А.С. Фирковича «Авнэ зиккарон»

Перевод "Авнэ зиккарон" И.Я. Круглевича в журнале "Караимская жизнь"

Перевод «Авнэ зиккарон» И.Я. Круглевича в журнале «Караимская жизнь»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рукопись перевода "Авнэ зиккарон" Д.М. Гумуша (архив национально-культурного общевства караимов Севастополя "Фидан")

Рукопись перевода «Авнэ зиккарон» Д.М. Гумуша (архив национально-культурного общевства караимов Севастополя «Фидан»)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Могар

Могар (евр. מהר — вено, выкуп за невесту) — выкуп, вносимый женихом за невесту, в качестве которого обычно выступали золотые монеты и украшения из золота и серебра, как то серьги, кольца, браслеты и др. Иначе могар назывался «кыньян» (евр. קנין — покупка, приобретение). Могар платился дважды: первый раз при обручении и назывался «могар мукдам» (евр. מהר מוקדם — букв. «предварительный могар») — «задаток приданого»; второй являлся как-бы долгом жениха, который он должен был выплатить в случае развода «могар моахар» (евр. מהר מואחר — букв. «последний могар») — «последнее приданое». «Могар моахар» обычно был в два раза больше, чем «могар мукдам». Могар обязательно указывался во второй части брачного договора-шетара «Шетар кеттубин» перед списком приданого невесты в качестве ее имущества, но не всегда разделялся на «могар мукдам» и «могар моахар». Текст «Шетар кеттубин» 1896 года (Бахчисарай), в котором упоминаются оба могара:

«И вот драгоценности «могар мукдам», которые дал жених (имярек) невесте (имярек) для приобретения жены: одни золотые часы с цепочкой ценой в шестьдесят рублей серебром. А «могар моахар», который остается в долгу за женихом, в два раза больше «могар мукдам». Невеста же сирота без отца и матери ничего не принесла в дом мужа своего, совершенно никакого приданого, потому что жених взял ее по желанию души даром. Да благословит их Бог».

Текст "Шетар кеттубин" из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай

Текст «Шетар кеттубин» из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Женские имена крымских караимов

Женские имена крымских караимов. По своему происхождению все женские имена крымских караимов можно разделить на 3 группы:

  1. Древнееврейские, заимствованные из Священного Писания (ТаНаХа).
  2. Тюркские, заимствованные из тюркоязычной среды (самая многочисленная). В эту группу входят также имена арабского и персидского происхождения в качестве заимствованных тюркскими языками.
  3. Греческие, принесенные в Крым выходцами из Стамбула (самая малочисленная, всего несколько имен).

Особенностью караимской ономастики является наличие большого количества женских имен тюркского происхождения в отличие от мужских имен, среди которых имена тюркского происхождения встречаются редко. Профессор Д.А. Хвольсон объясняет это явление следующим образом: «Причину этого явления составляет, вероятно, относительно небольшое число встречающихся в Библии и в других произведениях древнееврейской литературы женских имен собственных, в то время как мужских там сотни» (Д.А. Хвольсон. Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма//Сборник статей по еврейской истории и литературе. Книга I. СПб. 1866). Итак, по мнению Д.А. Хвольсона  именами тюркского происхождения караимы восполняли недостаток женских имен из Священного Писания. В XX веке, особенно после того, как «хазарская теория» происхождения крымских караимов заняла твердые позиции, пласт тюркских имен в караимской ономастике стал трактоваться как наиболее древний и исконно караимский, а не заимствованный у тюркоязычного населения. Самостоятельный караимский исследователь из Феодосии М.Э. Хафуз объясняет рассматриваемое нами явление тем, что в отличие от мужчин, которых при совершении обряда обрезания нарекали именами из Священного Писания, женщинам давали имена без участия газзана. «Женщины же вообще более консервативны и являются носителями старых «адэтов» (традиций, преданий) — пишет М.Э. Хафуз, — то давая имена девочкам, без газзана, сохраняли более древние имена». В настоящее время в результате ассимиляции крымских караимов, в основном, с русскими женские имена всех трех перечисленных групп совершенно вышли из употребления. В последнее время в Крыму известно всего лишь несколько случаев наречения новорожденных детей караимов традиционными именами. Наиболее полный анализ женских имен крымских караимов тюркского происхождения представлен в статье А. Дубинского «Караимские женские имена в Крыму и их семантико-этимологический анализ», опубликованной в журнале «Советская тюркология» в 1979 году.

Некоторые наиболее распространенные женские имена крымских караимов и их значение:

 

1 группа:

Беруха — евр. ברוכה («благословенная»)

Милка — евр. מלכה («царица»). Имя жены брата патриарха Авраама Нахора. Произносится еще как Мильке.

Мирьям — евр. מרים («госпожа», «горькая»). Сестра пророка Моисея.

Рахель — евр. רחל («овца»). Жена патриарха Якова.

Ревекка — евр. רבקה Жена патриарха Исаака. Произносится еще как Ривка.

Сарра — евр. שרה («госпожа, владычица»). Жена патриарха Авраама.

Хана — евр. חנה («милая»). Мать пророка Самуила. Русская форма — Анна.

Эстер — евр. אסתר (от имени Астарта — «звезда»). Приемная дочь Мордухая.  Произносится еще как Стира. Русская форма — Эсфирь.

 

2 группа (по А. Дубинскому):

Аджикей — фонетическая трансформация первоначального Хаджике — «жена хаджи»

Айтолу —   «полная луна» («ай» — луна, «толу» — полный) в значении «красавица»

Акбике — «белая (или чистая) госпожа» («ак» — белый, «бике» — госпожа)

Алтын — «золото», «золотце» (возможно сокращенная форма имени Алтын кыз — «золотая девушка»)

Арзу — слово персидского происхождения со значением «желание», возможно «желанная»

Бибюш — «маленькая госпожа», «хозяюшка»

Бикенеш — «советница господина» («бий» — господин (рус. «бей»), «кенеш» совет)

Биче — стяженная форма от «бий-че» — «госпожа»

Бияна — «госпожа-мать» («бий» — госпожа, «ана» — мать)

Гулеф — от персидского «гуль-аб» — «розовая вода»

Гулюш — «маленькая роза», «розочка»

Девлет — слово арабского происхождения со значением «государство» в турецком языке означает также «счастье», «благополучие»

Мурат — слово арабского происхождения со значанием «желание», возможно «желанная»

Назлы — «кокетливая» (сочетание заимствованного персидского слова «наз» — «кокетливость», «жеманство» и тюркского аффикса принадлежности «лы»). Примечание: персидское слово «наз» имеет несколько значений: 1. «кокетство», «жеманство»; 2. «нега», «блаженство», «благополучие»; 3. «нежность», «ласка»; 4. «утонченность», «изящество», «красота».

Султан — слово арабского происхождения перед именем собственным означает «государь» или «султан», после имени собственного переводится как «жена султана» или «дочь султана»

Тотеке — «тетя»

Тотеш — «старшая сестричка» (уменьшительно-ласкательная форма слова «тота» — старшая сестра)

Тохтар — от тюркского корня «тохта» — «останавливаться». Этим именем чаще всего нарекался ребенок, после которого родители не хотели иметь детей, или же в тех случаях, когда новорожденные умирали

Ханыш — «маленькая госпожа», «жена» (от «ханым» — госпожа, жена)

 

3 группа:

Фирсин — фонетическая разновидность греческого имени Эвросиния, в разговорном произношении звучавшем Эфросини

Фумла — возможно женская форма мужского имени Фома

 

Караимка Эстер Коген

Караимка Эстер Коген

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Пенджере-исар

Пенджере-исар (в переводе с крымскотатарского языка «стена с окном», где «пенджере» — «окно», «исар» — «стена», «укрепление», «каменная ограда») — название оборонительной стены, пересекающей узкую расселину на юго-западном склоне плато Бурунчак (Чуфут-Кале). В левой стороне стены (если смотреть снизу) находится окно, от которого и произошло название Пенджере-исар — Стена с окном. В письменных источниках название впервые зафиксировано в статье Османа Акчокраклы «Новое из истории Чуфут-Кале», опубликованной в «Известиях Таврического общества истории, археологии и этнографии» в 1928 году.

Вид на стену Пенджере-исар

Вид на стену Пенджере-исар с подножия плато Бурунчак

Вид на плпто Бурунчак и стену Пенджере-исар со скалы Газы-мансур бурун

Вид на плато Бурунчак и стену Пенджере-исар со скалы Газы-мансур бурун

Шалом

Шалом (евр. שלום со значением «мир», «благополучие» или в качестве привествия «здравствуйте», скорее всего использовалось в значении «встреча» ) — общественное торжество по поводу какого-либо знаменательного события или в честь кого-то. В русском языке слово шалом употреблялось со словом «устроить» — устроить шалом. Например, в рассказе А.И. Катыка «Учитель» шалом был устроен по случаю приезда нового учителя, в «Известиях караимского духовного правления» (№1. Евпатория. 1918. С. 36) сообщается о шаломе в честь окончивших курс обучения в Александровском караимском духовном училище: «По окончании службы в квартире родителей одного из окончивших было устроено общеее торжество (шалом), на которое была приглашена местная община». О том, как был устроен шалом в честь прибытия нового газзана в Севастополе (Прибытие нового газзана//Караимская жизнь. №5-6. М. 1911. С. 143):

Наконец после долгих ожиданий прибыл новый севастопольский газзан Т.С. Леви. В субботу 29 октября был устроен «шалом» для ознакомления нового газзана с общиной: с 1-4 ч. дня был «стол для взрослых» (мужчин и женщин), а вечером была приглашена вся молодежь общины. Говорились речи, из которых отметим речи М.И. Казаса, Ф.И. Харченко, Э. Троицкаго и И.И. Челеби. Новый газзан Т. Леви выступил перед своими прихожанами с речью.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А

Казас, Юфуда

Юфуда Казас — единственное сохранившееся имя камнерезчика, мастера по изготовлению эпитафий на могильных памятниках караимского кладбища Иосафатова долина. Имя сохранилось благодаря случайной встречи с мастером на кладбище участников экспедиции Н.А. Демидова в 1837 году. Один из членов экспедиции, художник Дени Огюст Мари Раффе, составил портрет сидящего за работой Юфуды Казаса с подписью: «Juguda Kazaz Misiz. Sculpteur de tombeuax de la Vallee de Josaphat pres Tchioufout-Galeh. 1837». Со слов самого Ю. Казаса нам известно, что в период примерно с 1800 по 1837 год все эпитафии на кладбище Иосафатова долина сделаны его рукой. Описание встречи с камнерезчиком Юфудой Казасом из книги «Путешествие в Южную Россию и Крым через Венгрию, Валахию, Молдавию, совершенное в 1837 году под руководством Анатолия Демидова» (Э. Петрова, Т. Прохорова. Крымские путешествия: Н.Н. Мурзакевич, А.Н. Демидов. Симферополь. 2011. С. 152):

Продолжая идти по узкой тропинке, мы увидели вдруг старичка небольшого роста, который, усевшись в кустах, высекал на памятнике, вновь поставленном, еврейскую надпись. Костюм этого старика отличался странностью: на голове у него была надета круглая как шар синяя шапка, глаза защищены от солнца и пыли круглыми очками, привязанными сзади головы посредством двух шнурочков; он сидел на корточках, сжавшись под тенью зонтика, который защищал его от солнца. На вопросы наши он отвечал следующее: «Вот уже более сорока лет здесь не воздвигается ни одного памятника, на котором надпись не была бы сделана моей рукой. Все те, кому я оказал эту последнюю честь, были мои друзья, мои родственники. Я работаю не для одной только прибыли; в этом ремесле, сорок лет доставлявшем мне хлеб насущный, для меня заключаются многие воспоминания. Я знал, я любил большую часть людей, покоящихся здесь, теперь и сам приближаюсь к смерти, и там, под этими деревьями, которые вы видите справа, выбрал себе место для могилы. Не знаю, кто окажет мне последнюю услугу, которую я так часто оказывал другим; может быть, на моем надгробном камне сделает надпись какой-нибудь неискусный человек». Между тем как переводчик мало-помалу передавал нам философический монолог старого рассказчика, Раффе срисовал в свой альбом его почтенные черты. Старичок заметил это и охотно способствовал работе своего собрата, как он назвал нашего живописца; а когда рисунок был закончен, то подписал под ним свое имя на еврейском языке.

Юфуда Казас за работой. Рисунок из альбома О. Раффе.

Юфуда Казас за работой. Рисунок из альбома О. Раффе.

Оставленный на памятнике 1810 года автограф юфуды Казаса: "Написано рукой Юфуды".

Оставленный на памятнике 1810 года автограф Юфуды Казаса: «Написано рукой Юфуды».

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Шербиет

Шербиет — буквально «куплет», «стих», а также песня-импровизация с печальным мотивом о суетности человеческой жизни, горечи бытия и беспомощности всего живого перед смертью.  Шербиет исполнялся во время поста «чом шива ба-ав вэ-чом асара ба-ав» с 7 по 10 ава и в день недава, когда у караимов принято посещать могилы умерших родственников. По мнению собирателя караимского фольклора Б.Я. Кокеная слово шербиет восходит к персидскому «чар» — четыре, и «бейт» — стих, то есть «четверостишье» (Б.Я. Кокенай. Крымские караимы. Рукопись. С. 32). Б.С. Ельяшевич о традиции исполнения шербиет (Б.С. Ельяшевич. Караимы Крыма//Материалы к серии «Народы и культуры. Выпуск XIV. Караимы. Книга 3. Б.С. Ельяшевич. Историко-этнографические очерки. М. 1994. С. 68-69):

Также в большом ходу были распевание грустных мотивов и импровизация траурных надмогильных песен, известных под названием «шербиет»…Невыразимо тяжелую картину представляли кладбища караимов в течение 4-х дней «недава», их известного поста с жертвоприношением, когда там совершалось поминовение усопших. Но больше всего тогда поражала посетителя Иосафатова долина — эта древняя усыпальница караимского народа близ г. Бахчисарая, куда к тому времени со всех концов съезжались женщины для оплакивания своих умерших. Усевшись под тенистыми ветвями громадных вековых деревьев, они, начиная с легких всхлипывний, переходили постепенно к горькому плачу, и, наконец, среди отчаянных рыданий затягивали душераздирающие мелодии с тут же симпровизированными  куплетами «шербиет»а о суетности мира сего, о недолговечности бытия человека на земле, о злодеяних мачехи и т.д.

Шербиет исполнялся на караимско-крымскотатарском языке. Традиционно он начинался с куплета: Начало стиха такое: конец света/Не говори, что мир достанется нам/Не достанется он и Соломону, сыну Давида. Затем сочинитель (чаще всего женщина) продолжал песню рассказом о своем личном горе, например, о разлуке с умершим родственником или о несправедливом обращении мачехи. Образец шербиета из фольклорного сборника А.В. Кефели:

 

Шербиет баши бу дыр —

Ахыр зэман.

Бу дуньйа кумэ къалган —

Бизгэ аман.

Къалмады Давид огълу —

Сулеймангъа

Алты аршиш шэмбэз илен —

Аман гургъа.

 

Куйудан сув чэкэрлер

Тулум илен

Йарымдан айырдылар

Зулум илен.

Йарымдан айыргъанны

Зулум илен.

Олюсин кётерсинлер

Килим илен…

 

Перевод с караимско-крымскотатарского языка:

 

Начало стиха такое: конец света.

Не говори, что этот мир достанется нам,

Не достанется он и Соломону, сыну Давида.

Ах, для всех нас один конец:

Могила и шесть аршинов ситца.

 

Достанут воду из колодца

Бурдюком.

Оторвали меня от любимой

Несправедливо,

Оторванного от любимой

Несправедливо —

Пусть отнесут мертвого,

Завернутого в ковер…

 

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

« Older Entries Recent Entries »