Archive for М

Мошав зекеним

Мошав зекеним (евр. מושב זקנים — «сиденье старцев») — третья часть караимской кенасы (начиная от алтаря), занимающая все пространство под женским балконом между северной стеной и аркадой балкона. Служила местом молитвы для людей преклонного возраста и для тех, кто держит траур. Название сохранило в себе архаичные черты караимского богослужения в кенасе, когда скамейки или лавки были только в мошав зекеним для стариков, а остальные молились стоя или на коленях. Бейм С.А. Память о Чуфут-Кале. — 1862. — С. 48:

«Третья часть синагоги (кенасы — В.Е.) называется Мошау-зекеним (т.е. седалище стариков), здесь на стульях сидят дряхлые старцы, которые по старости не в состоянии стоять на коленях, а также и те, которые носят траур, и, находясь под влиянием душевного уныния, не могут войти дальше».

Б.С. Ельяшевич о мошав зекеним в Большой кенасе Евпатории (Ельяшевич Б.С. Евпаторийские караимские кенасы. Краткое описание. — Евпатория, 1928. — С.12):

«…И, наконец, третья часть — мошав зэкеним (седалище старцев). Она отделена от второй красивой в мавританском стиле деревянною аркадой, которая поддерживает закрытый балкон для женщин. Эта часть предназначена для престарелых, которые по дряхлости не были в состоянии стоять, а также для удрученных трауром, обычно занимающих в храме последние места. Здесь для них были поставлены и скамьи».

Вид на женский балкон и мошав зекеним Большой кенасы Евпатории. Фото 2015 г.

Вид на женский балкон и мошав зекеним Большой кенасы Евпатории. Фото 2015 г.

Маалот

Маалот (евр. מעלות) — плата прихожан за право чтения пийютов, молитв и разделов Торы во время богослужения. Такие приобретенные за деньги чтения назывались по-караимски охумак (буквально — «чтение»). Традиция маалот существовала у караимов с давних времен и основывалась на значении кенасы как малого Храма Соломона, в котором жертвоприношения заменялись молитвой. Соответственно, маалот представляли собой замену платы за жертвенное животное. Вместе с чедака и ареха маалот составляли общинный фонд, который расходовался на содержание кенасы и мидраша, а также на другие общественные нужды (например,оплата труда должностным лицам). Из рассказа А.И. Катыка «Учитель» (Караимская жизнь. — М, 1912. — Кн. 8-9. — С. 52):

«Потом добрались до пийютим. Пийютим купил рибби Стамболи. Хоть читать этот неуч не умеет, но никому своего охумака не уступит».

 

Страница из "Пинкас маалот" с указанием стоимости молитвы, ее названия и имени купившего право чтения (ГАРК, ф. 499, оп. 1, д. 63, л. 4)

Страница из «Пинкас маалот» с указанием стоимости молитвы, ее названия и имени купившего право чтения, Евпатория 1872 г. (ГАРК, ф. 499, оп. 1, д. 63, л. 4)

Мидраш

Мидраш (евр. מדרש — «изучение», сокращенное от בית מדרש «бет мидраш» — «дом изучения (Торы)») — начальная школа у караимов (в отличие от высшей частной школы), школа вообще, училище. Другое название — תלמוד תורה «талмуд Тора», буквально » изучение Торы». В мидраше обучали древнееврейскому языку (священный язык, лешон кодеш), переводу и толкованиям Священного Писания — Торы (Пятикнижие Моисея), книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания), а также богословских трудов. Право на обучение в мидраше имели только мальчики. Закончивший полный курс обучения получал звание «рибби» или «эрби», которое давало право совершать шхиту, служить газзаном и учителем. Обучение в мидраше начиналось с 5-6 лет и заканчивалось к 15-17, а иногда и к 19 годам. Со времени караимского ученого Яшара и его сына Абен Яшара, осуществивших образовательную реформу в первой половине XIX века, обучение в мидраше делилось на 5 «мадрегот» (мн. ч. от «мадрега» — ступень) или классов (отделений), у каждого из которых было свое название. Впрочем, количество классов в разных общинах и  в разное время могло варьироваться от 4-х до 9-ти. Перейти из одного класса в другой можно было только после сдачи экзамена. Как правило, поступало в мидраш от 40 до 60 учеников (в крупных и средних общинах), а заканчивало полный курс обучения всего несколько человек. В отличие от современных школ нумерация классов начиналась с конца, то есть в 5-ти классовом мидраше ученик начинал обучение с 5 класса и заканчивал в 1 классе. Программа обучения в мидраша по Абен Яшару:

5 класс. Алеф бет. Обучение чтению. Такой класс еще назывался Сыман тартмак — «тянуть звук» или Микра — «чтение Св. Писания».

4 класс. Тора тафсири. Перевод Торы.

3 класс. Навиим и Кетувим тафсири. Перевод книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания).

2 класс. Дикдук. Обучение грамматики.

1 класс. Аддерет и Мивхар. Изучение классических богословских трудов, среди которых первое место занимали книги «Аддерет Эльягу», «Мивхар», «Ган Эден» и «Эч хаим».

Классическое деление на 5 классов соблюдалось далеко не всегда. Как правило их было больше за счет деления некоторых классов. Например, 1 класс мог делится на «Алеф бет», «Симан тартмак» и «Микра», а 5 класс мог делится на «Сефер Аддерет» и «Сефер Мивхар». В общем, единой системы не существовало, как и не существовало общей для всех мидрашей учебной программы. Обращает на себя внимание тот факт, что грамматика древнееврейского языка изучалась в предпоследнем классе, уже после «переводных» классов, что являлось слабой стороной программы мидраша. Все ученики в мидраше делились на старших и младших. К каждому младшему ученику был приставлен старший ученик (кальфа), который, заменяя ему учителя, подготавливал его к уроку, а учитель только проверял сделанное задание. Обучение в мидраше было платным (родители ученика платили учителю договоренную плату), а сам мидраш содержался за общественный счет. Платное образование было доступно не всем, и поэтому некоторые богатые караимы обучали детей из бедных семей за свой счет. Так, например, в Феодосии на деньги, пожертвованные местным богачем Шаббетаем Симовичем Хаджи, в мидраше бесплатно обучалось несколько поколений мальчиков из бедных семей.

И.И. Казас о караимском мидраше его детства (Общие заметки о караимах//Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 60-62):

«Кто видел в настоящее время татарские мектебе и медресе в Крыму, тот может иметь некоторое представление о состоянии караимской школы лет 60-70 назад. Она помещалась по большей части в одной комнате, положим, довольно просторной, но слишком тесной для скоплявшихся там учеников, число которых доходило до 50-60, а то и больше. Мебель состояла из длинных неуклюжих столов и таких же скамеек. В некоторых училищах не было и их. Тут, как в нынешних татарских мектебе, и учитель, и ученики, сидели поджавши под себя ноги прямо на полу, устланном войлоками за длинными низкими скамейками, служившими им столами, на которых лежали учебные книги. Только для учителя отводилось место в углу с небольшим матрацем для сиденья и подушками для облакачивания…По одолении трудностей механического чтения начиналось изучение св. писания посредством перевода на татарский язык, значительно отличающийся от современного ученикам татарского языка, и в грамматическом, и в лексическом отношении. Переводили чисто механически с рабской буквальностью, без соблюдения синтактических правил и конструкции того языка, на который переводили, без сообщения каких-либо грамматических правил изучаемого языка и без объяснений смысла переводимого…Когда все книги Ветхого Завета были переведены таким образом, на что тратилось несколько лет, начиналось чтение жиденького учебника грамматики древнееврейского языка на библейском же языке, именно тогда, когда сколько-нибудь смышленные ученики, уже успели, посредством собственных наблюдений,усвоить себе все излагаемые в учебнике элементарные грамматические правила, и это запоздалое преподавание грамматики, преподавание задним числом, оказывалось совершенно безцельно. После грамматики начиналось чтение некоторых написанных на средневековом библейском языке произведений караимских писателей. Это — комментарии на Пятикнижие (Мивгар) рибби Агарона Гарофе, объяснение Моисеевых законов, исполненние которых обязательно для каждого караима, и ритуалов (Аддерет) рибби Ильи Башьячи, богословско-философский трактат (Эц-Хаим) рибби Агарона Никомедийского».

О караимском мидраше Я.В. Дуван (Мои детские и юношеские годы//Караимская жизнь. Книга 7. Москва. 1911. С. 66-67):

«Когда мать в первый раз повела меня в школу деда, мне было 6 лет. Я стал ходить в школу, проводя в ней все время с утра до полудня и с 2 часов до вечера. Сперва меня учили буквам и складам, затем перешли к чтению Микра по всем правилам, с остановками и напевом. Этому я обучался несколько лет. После такого предварительного курса я преступил к переводу Микра на разговорный караимский язык. Порядок здесь был таков. Один из учеников нашей группы читал стих библии, потом каждый переводил по очереди прочитанное. Так, в течение 3-х лет, переводя в день по странице, а иногда и по целой главе мы перевели всю библию, без знания грамматики, языка, и не понимая часто даже смысла прочитанного, так как нам ничего не объясняли, и перевод наш не сопровождался необходимыми комментариями….Окончив курс библии, я вдруг по указанию деда, перешел к грамматике. Это явилось для меня большой неожиданностью. До изучения грамматики я не представлял себе даже, что такое мужской и женский род, так как в нашем разговорном наречии нет таковых родовых отличий ни для имен существительных, ни для глаголов. Но все же я обязан был строго читать и переводить по грамматике все ее мудренные склонения и спряжения на сотни ладов. В такой пытке прошел год. По истечени этого времени я уже стал понимать грамматические отличия, ибо дед мой перешел к практическому методу обучения, письменному разбору и т.д.»

Одной из значительных перемен в программе мидраша XIX века стало введение русского языка как обязательного предмета. Первым, кто стал вводить в программу обучения русский язык был газзан Соломон Авраамович Бейм. Спустя несколько десятилетий после начинания С.А. Бейма русский язык уже входил в программу практически всех караимских мидрашей, а в конце XIX века в некоторых мидрашах русский язык становится языком преподавания. Еще одной немаловажной переменой в системе народного образования крымских караимов XIX века стало появление мидрашей для девочек. Евпатория стала первым городом, где для караимских девочек стало доступно образование. В 1885 году здесь уже был женский мидраш, причем количество учениц в нем немногим уступало количеству учеников в мидраше для мальчиков. Однако, не смотря на все новшества, в конце XIX века намечается кризис народного образования караимов, причиной которого стала неспособность мидраша конкурировать с русскими государственными учебными заведениями, куда караимы предпочитали отдавать на учебу своих детей. Вот что об этом же пишет караимский ученый Д.М. Кокизов в 1911 году: «Постепенно караимские дети начали покидать национальную школу, или даже совсем обходить ее и поступать в государственные общеобразовательные учебные учреждения, и теперь наша школа почти везде влачит жалкое существование при самом ничтожном количестве учеников». После установления Советской власти караимский мидраш постепенно прекратил свое существование.

О караимском мидраше читайте рассказы А.И. Катыка «Записки караимского школьника» и «Учитель», опубликованные в 3-4, 5-6, 8-9, 10-11 номерах журнала «Караимская жизнь» за 1911 год.

Здание караимского мидраша в Евпатории

Здание караимского мидраша в Евпатории

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане стол из караимского мидраша.

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане низкий стол из караимского мидраша.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Могар

Могар (евр. מהר — вено, выкуп за невесту) — выкуп, вносимый женихом за невесту, в качестве которого обычно выступали золотые монеты и украшения из золота и серебра, как то серьги, кольца, браслеты и др. Иначе могар назывался «кыньян» (евр. קנין — покупка, приобретение). Могар платился дважды: первый раз при обручении и назывался «могар мукдам» (евр. מהר מוקדם — букв. «предварительный могар») — «задаток приданого»; второй являлся как-бы долгом жениха, который он должен был выплатить в случае развода «могар моахар» (евр. מהר מואחר — букв. «последний могар») — «последнее приданое». «Могар моахар» обычно был в два раза больше, чем «могар мукдам». Могар обязательно указывался во второй части брачного договора-шетара «Шетар кеттубин» перед списком приданого невесты в качестве ее имущества, но не всегда разделялся на «могар мукдам» и «могар моахар». Текст «Шетар кеттубин» 1896 года (Бахчисарай), в котором упоминаются оба могара:

«И вот драгоценности «могар мукдам», которые дал жених (имярек) невесте (имярек) для приобретения жены: одни золотые часы с цепочкой ценой в шестьдесят рублей серебром. А «могар моахар», который остается в долгу за женихом, в два раза больше «могар мукдам». Невеста же сирота без отца и матери ничего не принесла в дом мужа своего, совершенно никакого приданого, потому что жених взял ее по желанию души даром. Да благословит их Бог».

Текст "Шетар кеттубин" из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай

Текст «Шетар кеттубин» из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

«Молитва Гахама»

«Молитва Гахама» — легенда из сборника Соломона Самуиловича Крыма «Крымские легенды», изданного им в эмиграции в Париже в 1925 году на русском языке. По ряду признаков считается, что автором легенды является сам С.С. Крым (1867-1936), иносказательно рассказавший в ней о судьбе России в годы революций, Гражданской войны и голода (1917-1922) и о своей личной судьбе. «Данная легенда — пишет историк М.Б. Кизилов, — несомненно, не является народным преданием, но относится к типу так называемых литературных сказок, т.е. сказок, сочиненных самим автором с применением элементов народного колорита». Действительно, в образах легенды «Молитва Гахама» легко угадываются известные исторические события. Например, в центральном образе  Шайтан-Чокрака (Чертов родник, Чертов ключ), помрачающего разум человека, видна аллегория на Октябрьскую революцию и последующие за ней события: «И сановники хана Ратмира стали поденщиками, все поденщики сановниками, и люди, которых Бог благословил достатком, стали босяками, а босяки уродуют себе ноги, стараясь одеть на одну ногу два сапога…И стали все равны и все голодны».

 

Содержание легенды:

В давние времена, еще до прихода потомков Чингис-Хана, правил в Крыму мудрый и справедливый хазарский хан Ратмир, повелевший запечатать Шайтан-Чокрак, помрачающий человеческий разум. К концу 25-ти летнего царствования хана Ратмира подул страшный северо-восточный ветер, который дул 7 лет и иссушил всю землю. Наступила засуха, и люди стали умирать от жажды и голода. Советники хана Ратмира предложили распечатать Чертов ключ, чтобы дать людям напиться, но хан Ратмир колебался: «Как же я буду управлять людьми, которые сошли с ума?» — спрашивал он у своих придворных. В то время в городе Солхат (ныне Старый Крым) жил ученый караим Гахам Шемуэль, который записывал на пергаменте великие дела хана Ратмира. Гахам Шемуэль горячо советовал не открывать опасного ключа и хан Ратмир прислушался к его совету. Однако, когда бедствие достигло крайних пределов под давлением своих придворных хан Ратмир велел распечатать Чертов ключ. Люди, измученные жаждой, стали пить прохладную воду и сходить с ума. Лишь Гахам Шемуэль удержался и ушел из города на гору Агармыш, где записывал все, что видел собственными глазами. С тех пор прошло много лет и от пергамента Гахама Шемуэля осталось всего несколько листков, обрывочно рассказывающих о том, чему был свидетель Гахам после того, как был открыт Чертов ключ. Вот, что было написано на одном из них: «Не стало благочестивых и прямодушных. Все делают засаду, ловят друг друга в сети, подозревают всех, ограбившие страшно боятся ограбленных, и бесстыдная, как это бывает всегда, и наглая трусость проливает потоки ненужной, безвинной крови». Семь лет продолжалось в Крыму бедствие, пока Гахам Шемуэль не составил новой молитвы, от которой на листке пергамента осталось только начало. Предание гласит, что после молитвы Гахама подул благодатный западный ветер и принес спасительный дождь — «Открылись источники, очнулись подданные хана Ратмира и в ужасе увидели, что они соделали со своей родиной». «Много разных народов приходило в Крым и переходило через Крым, много мудрецов и ученых всего мира искали затерянный листок пергамента с молитвой, как избавить людей от помешательства, и никто не мог найти до сих пор. Когда найдут и кто найдет этот пергамент, знает один Всевышний, а пути его неисповедимы. Народы проходят — один он бессмертен».

 

После 1925 года легенда «Молитва Гахама» выдержала несколько изданий. В 1939 году легенда была напечатана в журнале литовских караимов «Онармах» в переводе на трокский диалект караимского языка. В этом издании в тексте легенды и в ее названии традиционный термин «гахам» был заменен на псевдоисторический термин «гахан», то есть легенда стала именоваться «Молитва Гахана». В 2002 году легенда была опубликована в сборнике В.З. Тирияки «Легенды и предания крымских караимов» в переводе на русский язык с караимского перевода 1939 года, но с ее оригинальным названием — «Молитва Гахама» (и также в тексте). В примечании к легенде составитель сборника В.З. Тирияки дает толкование некоторых аллегорий, связывая их с революционными событиями в России. В 2004 году с искаженным названием «Молитва Гахана» (и также в тексте) легенда вошла в сборник «Фольклор крымских караимов», составленный Ю.А. Полкановым, А.Ю. Полкановой, Ф.М. Алиевым.  Не рассмотрев аллегорий на Октябрьскою революцию и Гражданскую войну, составители сборника сочли ее за древнюю легенду. В 2005 году легенда была издана в научно-популярном журнале «Историческое наследие Крыма», в статье М.Б. Кизилова «Караим Соломон Крым: жизнь и судьба». М.Б. Кизилов дает идентичное с В.З. Тирияки толкование аллегорий, а в главном действующем лице легенды, Гахаме Шемуэле, он видит автора легенды С.С. Крыма. «На наш взгляд, — пишет М.Б. Кизилов — при более внимательном рассмотрении становится ясно, что в образе печального и внимательного наблюдателя Гахама Шемуэля, единственного, кто сохранил разум в трагическую для страны эпоху, Соломон Крым, вне всякого сомнения вывел самого себя».

При составлении статьи был использован следующий материал: М.Б. Кизилов «Караим Соломон Крым: жизнь и судьба»//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005. С. 91-94.

Легенда «Молитва Гахама» из сборника «Крымские легенды», Париж, 1925 г.:

легенда 1  легенда 2  легенда 3  легенда 4  легенда 5  легенда 6  легенда 7

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль

Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль (МИЭКК). Создан в 1996 году в Евпатории из коллекции караимского общественного деятеля Семиты Исааковны Кушуль (1906-1996). Начало музею было положено еще в 1967 году, когда С.И. Кушуль стала наследницей основной части библиотеки и караимских предметов из коллекции Б.Я. Кокеная (1892-1967). В 1968 году С.И. Кушуль обратилась  в Евпаторийский краеведческий музей с ходатайством об открытии в нем караимского отдела, в чем ей было отказано. На протяжении почти 30 лет С.И. Кушуль, не оставляя надежды на создание караимского музея, собирала предметы караимской старины, к каждому из которых она прилагала паспорт с неизменной подписью: «Для будущего караимского музея».  Задуманное осуществилось весной 1996 года, когда благодаря содействию С.Б. Синани С.И. Кушуль передала свою коллекцию  национально-культурному караимскому обществу Евпатории «Кардашлар» в целях создания музея. Торжественное открытие музея состоялось 10 августа 1996 года. В этот же день прозвучало предложение назвать музей именем С.И. Кушуль, которое было единогласно поддержано. Так возникло название музея — Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль. С 1996 по 2008 год смотрителем музея был Константин Семенович Батозский. Музей истории и этнографии крымских караимов имени С.И. Кушуль находится по адресу Караимская 68, в одном из помещений здания бывшей караимской школы при комплексе караимских кенас и рядом с кафе караимской кухни «Караман». На экспозиции представлена национальная караимская одежда, вышивка, костюм газзана, свиток Торы, молитвенники, ритуальные предметы, караимский брачный договор-шетар, домашняя утварь и мебель, фотографии, документы, книги, картины и другое.

Материал подготовлен по рассказу К.С. Батозского, за что автор сайта выражает ему свою благодарность.

IMG_0052

IMG_0053

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Мангуб тюркюси

Мангуб тюркюси (в переводе с крымскотатарского языка «Мангупская песня» или «Песня о Мангупе») — песня на караимско-крымскотатарском языке, рассказывающая о душевных переживаниях автора (называющего себя «дертли Симха» — «страдающий Симха»), вызванных нападением на Мангуп неизвестных врагов («душманлар») и разрушением его в 1793 году. На песню «Мангуб тюркюси», как на интересный исторический источник, впервые обратил внимание собиратель караимского фольклора Борис Яковлевич Кокенай (1893-1967), обнаружив ее в рукописном наследии своего отца. Дальнейшее распространение песня получила в 1960-х годах через караимского общественного деятеля Давида Марковича Гумуша, который сделал транслитерацию текста песни, написанного еврейской графикой, и перевел его на русский язык.  Как исторический источник песня «Мангуб тюркюси» была использована в его неизданной статье «Мангуп и караимы».  Впервые «Мангуб тюркюси» была опубликована в статье Дана Шапира на английском языке «A karaim poem in Crimean-Tatar from Mangup: a Source for Jewish-Turkish History» (Judaeo-Turcica III. 2001). Вскоре после этого, в 2002 году, в Вестнике Еврейского университета была опубликована статья Дана Шапира на русском языке «Караимская «Песнь о Мангупе» 1793 года: новый источник для истории караимов Крыма», в который автор приводит сразу три списка песни, уже известный благодаря Б.Я. Кокенаю и Д.М. Гумушу и два вновь найденных: из личного фонда С.М. Шапшала в Отделе Библиотеки Литовской Академии Наук в Вильнюсе и из личного фонда Шемайи Авраамовича Фирковича. Такое внимание к песне со стороны как караимских, так и еврейских исследователей, объясняется тем, что ее автор, караим по имени Симха, рассказывает о нападении на Мангуп и его разграблении и указывает дату этого события (и одновременно написания песни) — 5553 год от сотворения мира, или 1793 год. Таким образом, историкам впервые становится известно о времени и обстоятельствах ухода караимов с Мангупа и их переселении в другие города, такие как Чуфут-Кале, Кезлев (Евпатория) и Кефе (Феодосия). «Ни один из известных нам источников — пишет Д.М. Гумуш, — не говорит о том, когда именно и почему караимы окончательно покинули Мангуп. Только эта песня дает ответы на эти вопросы и указывает точно год и причину ухода». Однако, приоткрыв одну тайну, песня «Мангуб тюркюси» задает историкам новую загадку: кто же были те безымянные враги («душманлар»), которые напали на Мангуп? По этому вопросу высказывались разные предположения. Например, Дан Шапира, считает, что упоминаемыми в песне врагами могли быть русские, а историк М.Б. Кизилов в своей статье «К истории караимской общины Мангупа» предлагает читателю сразу несколько версий. Согласно одной из них, это были представители знатного татарского рода Балатуковых, которые владели землями Мангупа в XIX — нач. XX века. Песня «Мангуб тюркюси» является ценным источником по истории одной из самых древних и в тоже время одной из самых малоизученных караимских общин Крыма.

 

Текст песни «Мангуб тюркюси» в транслитерации Д.М. Гумуша:

 

Мангуп туркусы

 

Ходжа, ходжа!

Къарлы дагълар витанын дан

Айырылан – агълар

Дерхунума бир от душ ди

Джигерчигим йанар агъларым

 

Бири бирилен савушта

Акъыл да къалмады башда

Беш бинъ беш йуз элли уч дэ

Бузул ды-йанар агъларым

 

Ашкъын дересини ашдым

Вардым йат эллере душ дим

Мал дан , мелал дан ваз геч дим

Гидерим – йанар агъларым

 

Къонджа дерлер, дигиль гуль ден

Гоньлюм хъеч айырылмаз сен ден

Иншаллахъ йапулыр тез ден

Денерим – йанар агълары

 

Йоллары гечильмез даш тан

Гозим йаши гечер баш дан

Айырылмаз дост дан эш ден

Денерим – йанар агъларым

 

Сувы вэ мевахъсы оксек дагълар

Эшитенлер бевле севлер:

Ибадет игдигим эвлер,

Виран дыр — йанар агъларым

 

Сагъындыгъым оксек дагълар

Йузум кулер къальбим агълар

Виран къалды Мангуп дер лер

Витан дыр — йанар агъларым

 

Сагъындыгъым оксек дагълар

Йузум кулер къальбим агълар

Хакъ назарын олан агълар

Виран дыр – йанар агъларым

 

Дилегим вар хъер гун санъа

Душманларым хакъ дан була

Банъа дер лер дертли Симха

Олунче йанар агъларым

 

Перевод Д.М. Гумуша:

 

Песня о Мангупе

 

Учитель, учитель! От снежной горной долины

Отторгнутый — будет плакать.

Мне внутрь огонь проник,

Легкие горят – я плачу.

 

Друг с другом прощаются

В голове не осталось ума

В пять тысяч пятьсот пятьдесят третьем

Разорен – я горько плачу.

 

Быстро я пересек долину его,

Пошел, и в руки чужие попал.

Расстался со всем, что имел,

Ухожу – и горько плачу

 

Говорят бутон, но не розы,

Мысли никак не оторвутся от тебя.

Бог даст быстро восстановят,

Но я вновь горько плачу

 

Пути-дороги его непролазны из-за камней,

Слезы глаз моих стали выше головы моей.

От друзей с кем никогда бы не расставался,

Расстался – и горько плачу.

 

Вода его и плоды на высоких горах.

Слышавшие так говорят

Дома, в которых я молился

Разрушены – я горько плачу

 

Я вспоминаю высокие горы

Лицо мое смеется, а сердце плачет.

Разрушенным остался Мангуп, говорят.

Это родина моя – я горько плачу

 

Я вспоминаю высокие горы,

Лицо смеется, а сердце плачет.

Обиженный судьбой будет плакать.

Разрушен – я горько плачу

 

Просьба моя каждый день к Тебе –

По заслугам пусть получат враги мои.

Одержимый Симха обо мне говорят,

Но до смерти я буду горько плакать.

 

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Маджалисский документ

Маджалисский документ – принятое в науке название небольшой рукописи на древнееврейском языке исторического содержания с центральным сюжетом о переселении евреев с Ближнего Востока в Крым в годы царствования персидского царя Камбиса в VI веке до н.э.

Что представляет собой Маджалисский документ (по книге А.С. Фирковича «Авнэ зиккарон»):

В 1840 году в городе Дербенте А.С. Фирковичем была найдена в пергаментном свитке Торы очень старая, почти стершаяся от времени, колофонная запись Йегуды, сына Моше Мизрахи из города Шемахи, датируемая 604 годом нашей эры. Немногим позже, в горном селении Маджалис, была найдена копия этой записи, сделанная в 1513 г. рукой Йешуа, сына Элия, из Маджалиса. Копия Йешуа была, в свою очередь, сделана не с оригинала, а также с копии, сделанной Авраамом, сыном Симхи, в 986 г. в городе Хамадане, который к переписанной им записи Йегуды добавил рассказ о том, как и при каких обстоятельствах, он ее нашел. Копии двух записей, написанные Йешуа на отдельном листке, были извлечены из стены синагоги в Маджалисе. Этот листок с копиями двух записей и небольшим вступительным словом самого Йегуды и называется Маджалисским документом.

О находке самой древней части Маджалисского документа в Дербенте (Фиркович А.С. Авнэ зиккарон. Вильна. 1872. С. 60. Перевод на русский язык В.А. Ельяшевич):

Шамаш, увидев нашу радость при обнаружении старой Торы, достал из запертого окна другой старый свиток, хранящийся в таком же старом футляре, похожем на футляры караимов. Положив перед нами футляр, шамаш раскрыл его, и мы увидели свиток из некачественно выделанной кожи. Присмотревшись, мы заметили в нескольких местах незнакомые тагины и странные буквы. Я попросил шамаша перенести футляр с Торой в дом рава, где мы развернули свиток полностью и все вместе просмотрели его от начала до конца. Мы обратили внимание на то, что незнакомые тагины и странные буквы написаны не везде, а только в определенных местах, но не смогли разгадать, для чего это сделано. В конце свитка, после параши «Браха», мы нашли приписку до того старую и стершуюся, что нам пришлось приложить немало усилий чтобы прочитать некоторые места из нее. И только после того, как надпись была очищена, мы прочитали ее целиком. Тут же, в доме рава, я сделал точную копию этой приписки (№3 в каталоге приписок книг Торы), и сказал шамашу, чтобы он отнес ее на место.

Оригинальный текст Маджалисского документа на древнееврейском языке:

          אני ישועה בן אליה מבעלי מקרא מכפר מנגיליס בבואי לכפר טג בסר הקרובה לעיר דרבנד מצאתי בידי מ’ יוסף בן בכשי נוסח מסעות מ’ יהודה בן משה מזרחי שהעתיקו מ’ אברהם בן שמחה הספרדי מסוף ספר תורה ישן בעיר חאמדן והעתקתי לי בשנת חמשת אלפים   ומאתים ושבעים ושלשה לבריאה ביום ששי לח’ סיון ערב חג השבועו’

אנכי שלומי אמוני ישראל אברהם בן מ’ שמחה מעיר ספרד במלכות אחינו גרי הצדק כזריים בשנת אלף ושש מאות ושתים ושמונים לגלותינו היא שנת ארבעת אלפים ושבע מאות וששה ארבעים ליצירה לפי המנין שמונים אחינו היהודים בעיר מטרכה בבוא שלוחי נשיא ראש ומשך מעיר ציוב לאדונינו דוד הנשיא הכזרי בדבר הדת לחקירה שולחתי בשליחות ממנו לארץ פרס ומדי לקנות ספרי תורות ונביאים וכתובים קדמונים לקהלות כזר ובעילם המדינה היא איספחן שמעתי שיש בשושן היא חמדן ספר תורה קדמון ובבואי שם הראוה לי אחינו בני ישראל בקהל הגדול ובסופו כתוב ספור מסעות כ’ יהודה המגיה והודיעוני שאביו כ’ משה הנקדן היה הבודה הראשון נקודות וטעמים להקל לתלמידים למידת קריאת המקרא בהם ובקשתי מהם שימכרוה ויאמנו למכרו לי והעתקתי הספור לי מלה במלה כי יקרו לי דברי המגיה מאד והוספתי בו באור לדבריו הסתומים הידועים לי באמת זכותו תגן עלי ויחזירני ה’ לביתי בחיים ובשלום אמן

אני יהודה בן משה הנקדן מזרחי בן יהודה הגבור איש נפתלי ממשפחת השילמי אשר גלתה עם הגולה אשר הגלתה עם הושע המלך ישראל עם שבטי שמון ודן וקצת משפחות שאר שבטי ישראל אשר הגלה הצר שלמנאסר משומרון ובנותיה לחלך היא בחלח וחבור היא חבול והרא היא היראת ןגוזן היא גוצנא מדינות גלות בני ראובן וגד וחצי מנשה שגלם פלנאסר והושיבם שם ומשם נפצו על פני כל ארץ המזרח עד סינים בשובי משוטט בארץ נלותם ומהתהלך בגרות כרים המדינה במושבות זרע משפחות ישראל ויהודה גלות ירושלם שיצאו לעזרת אחיהם מעריהם במלחמת שמרון וגדליה בן המלך אחז בראשם ללא הועיל כי מלאה סאתם. ותפשם חיים שלמנאסר קודם לכדו את שמרון וישלחם לפנים גולה לערי מדי להרחיקם מעל אחיהם ויהיו שם עד ימי כמביס בן כורש המלך ע»ה והוא הטה להם חסד בהחלצם למלחמה חושים עם בני מדי היותם קרובים לארץ השיטים להלחם עם תלמירא המלכה לנקום דם אביו ממנה ובהתגברם על חיילותיה תפושה בחיים ויביאוה לפני כמביס מלכם ויהרגה בדם אביו ויכבוש את ארצה ויבקשו ממנו ויתנה לאחוזה להם וישם בה נציבים וישובו בשלום ויקחו ישראל ומדי השבים ממלחמה נשיהם וטפם ורכושם ויתישבו שם בכורשון שהציב אביו כורש לו שם יד ושם בסולכת עברית שבנו ובאונכת יונית שתקנו חרבותיה ויקראום כרים ובסלע היהודים אשר בצרו ובעיר ספרד על ים השיטים ששיטים ומשיטים מקניהם לעיר מטרכה היונית עיר מגורי אבי בין גלות טיטוס הם הם אחינו היהודים סגולת גלות ירושלם שהגלם טיטוס ראשונה לערי יון לפיסנטיא ובנותיה ומשם נתפשטו לעיר טיראפיז ואחיותיה עד עיר מטרכה בימי יולאנום קיסר פיסנטיא אוהב היהודים ולכן הם מדברים בלשון יון עד היום ובבואי לעיר מולדתי פה שומכי עיר מלכות דריוש המדי שירוון בשנת חמישית למלכות האדון כוסדורי הפרסי אלף ושלש מאות לגלותינו הגהתי זה ספר התורה למר מרדכי החבר בן שמעון שקבל חברות יצ»ו רצונו חברות בעלי משנה ותלמוד הבבליים יזחה להגות בו הוא וזרעו עד עולם סימן טוב אמן

Перевод Маджалисского документа на русский язык (В.А. Ельяшевич):

Я, Йешуа, сын Элии, из баале Микра, из села Маджалис, прибыв в село Таг-Басар близ Дербента, нашел у господина Йосефа сына Бахши, копию описания путешествия господина Йегуды, сына Моше Мизрахи, снятую господином Авраамом сыном Симхи Сефарди с приписки в конце старой книги Торы в городе Хамадане. Я сделал себе копию в 5273 г. от сотворения мира (1513 г.) в день шестой месяца сиван, в канун праздника Шавуот.

     Я, мирный и верный Израиля, Авраам, сын Симхи, из города Сефарад, в царстве наших братьев, праведных геров хазар в 1682 г. от нашего изгнания, в 4746 г. от сотворения мира (986 г. н.э.), по летоисчислению, употребляемому нашими братьями иудеями из города Матархи, когда прибыли послы князя Рош и Мешех из Чиова к господину нашему Давиду, хазарскому князю, для исследования религии, я был им послан в страну Парас и Мадай, чтобы приобрести древние свитки Торы, Пророков и Писаний для хазарских общин. В Эйламе, он же Испаган, я слышал, что в Шушане, он же Хамадан, находится древняя Тора, и по моему прибытию туда, большая община наших братьев, сынов Израиля, показала ее мне, и в конце свитка написан рассказ о поездке почтенного Йегуды га-магига, и они сообщили мне, что его отец, почтенный Моше га-накдан был первым, кто придумал никудот вэтаамим, чтобы с их помощью облегчить ученикам чтение Микра. Я попросил их продать ее мне, но они не согласились. Тогда я переписал себе рассказ слово в слово, ибо слова га-магига мне очень дороги и добавил к нему объяснения некоторых неясных мест, его заслуги да защитят меня, и да возвратит меня Господь домой живым и здоровым.

Я, Йегуда, сын Моше Мизрахи, сына Йегуды га-гиббор из племени Нафтали, из семейства Шиллем, изгнанного вместе с изгнанниками, которые были изгнаны вместе с Гошеа, царем Израильским, вместе с племенами Шимона и Дана и некоторыми семействами из других племен Израиля врагом Салманасаром, из Шомрона и близлежащих к нему городов в Хелах, он же Бахлах, в Хабор, он же Хабул, в Гара, он же Гират, в Гозан, он же Гоцна, страны поселения изгнанников из племени Реувен, Гад и половины Менаше, изгнанные Пилнасаром и поселил там, откуда они расселились по всем странам Востока до Синим. Когда я вернулся из странствия по странам их изгнания и из путешествия по местам их обитания, в стране Крим, местожительстве потомков семейств Израиля и Йегуды, изгнанников иерусалимских, которые вышли из своих городов на помощь своим братьям на войну за Шомрон с Гедалья, сыном царя Ахаза, во главе, что было бесполезно, ибо наполнилась мера. И которых Салманасар захватил живыми еще до завоевания Шомрона и послал во внутренние пределы, в города мидийские для удаления их от братьев, где они пробыли до времени Камбиса, сына Кореша, который проявил к ним милость за то, что они, будучи близки к стране Шиттим, быстро выступили на войну вместе с мидийцами против царицы Талмиры, чтоб отомстить ей за кровь его отца. Победив ее войска, они взяли ее в плен живой и привели к их царю Камбису, который убил ее за кровь отца и завоевал ее страну. Тогда они попросили у него страну ее, и он отдал им ее во владение и поставил там наместников. Израильтяне и мидийцы, вернувшись благополучно с войны, взяли своих жен, детей и имущество, и поселились в Коршоне, где поставил отец его, Кореш, памятник, в Солхате еврейском, который они построили в Онхате греческом, который они восстановили из развалин и назвали их Крим и в Села га-Йегудим, который они укрепили, и в городе Сефараде у моря Шиттим, по которому они плавают и по которому сплавляют cкот в греческий город Матарха, место жительство моего отца, между изгнанниками Тита, которые есть наши братья иудеи, избранные из иерусалимских изгнанников, которых изгнал Тит сначала в греческие города, в Византию и в подвластные ей области, а оттуда они распространились до города Тирапиз с его окрестностями и до города Матарха во дни Юлиана, кесаря византийского, любящего иудеев, почему они и говорят на греческом языке до сегодняшнего дня. Когда я прибыл в свой родной город Шомхи, столицу Дария мидийского, в Ширване на пятом году царствования Косдори персидского, в 1300 году нашего изгнания (604 г.) я исправил этот свиток Торы для господина Мордехая га-хавера бен Шимона, который принял хаверут, да хранит его Твердыня и Избавитель его, то есть хаверут вавилонских баалей Мишна вэТалмуд, да удостоится он читать по ней, он, и его потомство навеки! Доброго предзнаменования! Аминь!

 

Маджалисский документ сыграл своеобразную роль в истории крымских караимов. Впервые документ был опубликован отдельной брошюрой в Стамбуле в 1845 году Исааком Мордехаевичем Трышканом, который сопровождал А.С. Фирковича в его путешествии по Кавказу, с переводом на разговорный татарский язык караимов и собственными комментариями. После обнародования документа, мнения еврейских ученых относительно его происхождения разделились: одни отнеслись к нему с полным доверием, например, Д.А. Хвольсон и Симха Пинскер, другие, например А.Я. Гаркави, считали его фальсификацией. Судьба документа решалась в развернувшемся научном диспуте между двумя учеными Д.А. Хвольсоном и А.Я. Гаркави о находках А.С. Фирковича, первый из которых защищал подлинность документа, второй – доказывал его фальсификацию. После ряда критических работ А.Я. Гаркави (смотрите, например, А.Я. Гаркави. К вопросу о иудейских древностях, найденных Фирковичем в Крыму//Журнал министерства народного просвещения. Июль. СПб. 1877.), в которых, на основе встречающихся в документе анахронизмов и других «промахов», он доказывал его подложность, еврейские ученые приняли его сторону. После этого за документом закрепилась репутация подделки, и он не был введен в научный оборот. С другой стороны, некоторые караимские исследователи, относящиеся с полным доверием к находкам А.С. Фирковича, считали Маджалисский документ аутентичным и основывались на нем в своих исторических трудах, смотрите, например, С.А. Бейм «Память о Чуфут-Кале» (1862) и Т.С. Леви-Бабович «Три странички» (1926). В целом, в XIX веке Маджалисский документ служил у крымских караимов краеугольным камнем в развитии собственной историографии и использовался как доказательство древнего пребывания караимов в Крыму.

Интересно, что спор о подлинности Маджалисского документа продолжился и в наше время. В защиту аутентичности документа выступил профессор Университета Хельсинки Тапани Харвиайнен в статье «Эпиграф в дербентской Торе и маджалисский свиток, найденный Фирковичем в 1840 году», опубликованной в авторитетном финском журнале Studia Orientalia в 2003 году. В ответ на эту статью в 2007 году была опубликована критическая статья историка и востоковеда Дана Шапира под названием «The Mejelis ‘Document’ and Tapani Harvianen: On Scholarship, Firkowicz and Forgeries», в которой ученый проводит тщательный анализ текста документа и доказывает его подложность и не состоятельность доводов Харвиайнена. В настоящее время Маджалисский документ признан наукой подделкой XIX века.

Дополнительно о Маджалисском документе смотрите: https://sites.google.com/site/madjalidocument/

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.