Archive for К

Карай Битиклиги

Карай Битиклиги (буквально с караимского языка — «караимская библиотека») — национальная караимская библиотека-музей, основанная С.М. Шапшалом в 1916 году в Евпатории на базе небольшой библиотеки при Караимском духовном правлении. Сразу после ее основания библиотека стала пополнятся за счет приобретений и частных пожертвований. Первым крупным поступлением в «Карай Битиклиги» стала библиотека умершего в 1916 году газзана С.М. Неймана, состоящая из 600 томов. Затем в «Карай Битиклиги» поступили 40 томов из библиотеки Б.М. Шишмана, 400 томов из библиотеки С.М. Луцкого, 75 книг из библиотеки С.Ш. Пигита (Екатеринослав), 440 книг из библиотеки М.С. Сарача (Одесса) и др. От самого С.М. Шапшала в библиотеку поступило более 1000 томов. Таким образом, уже к 1918 году в библиотеке «Карай Битиклиги» насчитывалось около 3000 томов. Это были печатные и рукописные сочинения религиозного характера по большей части на древнееврейском языке, труды по философии, астрономии, словесности, истории, этике, физике, математике, комментарии к Священному Писанию, словари и учебники. Самой старой из датированных рукописей являлось Пятикнижие 1280 года.

Самым большим поступлением в «Карай-Битиклиги» стала библиотека умершего в 1918 году караимского ученого-самоучки Авраама Юфудовича Мичри, состоящая из 17 380 томов. По словам Б.С. Ельяшевича в библиотеке А.Ю. Мичри было около 40 караимских старинных редких рукописей, 10 инкунабул и множество ценных старопечатных книг разных размеров и изданий. Собственно, пожертвованная наследниками А.Ю. Мичри библиотека не вошла в состав «Карай Битиклиги», а образовала новую общественную библиотеку, которой согласно воле покойного было дано название «Библиотека А.Ю. Мичри».

В библиотеке «Карай Битиклиги» был сформирован штат сотрудников, состоящий из заведующего, делопроизводителя, библиотекарей и сторожа. Содержалась библиотека в основном на личные средства Гахама С.М. Шапшала и частных пожертвований. Первым заведующим библиотеки был Моисей Яковлевич Фиркович, внук известного коллекционера рукописей А.С. Фирковича. После его смерти в 1918 году, заведующим библиотекой стал Сима Саадьевич Ельяшевич. После отъезда С.С. Ельяшевича в Москву в 1921 году внештатным заведующим библиотекой до 1929 года был его младший брат Борис Саадьевич Ельяшевич. Последним заведующим библиотеки в 1929 году был Шаббетай Маркович Тиро. Библиотека была публичной, открытой для всех посетителей, при ней работал читальный зал и постоянная музейная экспозиция, на которой выставлялись как предметы старины, так и интересные рукописи. Со времени основания «Карай Битиклиги» находилась в канцелярии Караимского духовного правления, а в 1918 году была перевезена в общественный дом, пожертвованный караимской общине Б.М. Шишманом, по адресу ул. Нижняя, д. 13 (совр. ул. Ефета, 13). Примерный объем «Карай Битиклиги» перед ее расформированием составлял около 5000 экземпляров.

В 1921 году библиотека «Карай Битиклиги» была национализирована и перешла в ведение госучреждения Евпаторийский отдел секции по охране памятников старины и искусства (КрымОХРИС) в качестве фондов Евпаторийского археолого-исторического музея (позже — Евпаторийский краеведческий музей). Сразу после поступления библиотеки в музей, его заведующая Полина Яковлевна Чепурина приступила к научной обработке ее материалов. В течение всего времени пребывания П.Я. Чепуриной в должности заведующего музеем с 1921 по 1928 год, она старалась привлечь внимание ученых и общественности к материалам «Карай Битиклиги» с целью ее сохранения и изучения. Библиотеку «Карай Битиклиги» посещали и работали в ней такие ученые как арабист И.Ю. Крачковский, гебраист М.Н. Соколов, тюрколог В.А. Гордлевский. Во время двух командировок М.Н. Соколова в Евпаторию в 1926 и 1927 годах им совместно с Б.С. Ельяшевичем была сотавлена опись рукописного фонда «Карай Битиклиги», составившего 180 томов. Среди ценных рукописей М.Н. Соколовым был отмечен фрагмент сочинения основателя караимизма Анана Ганаси «Сефер га-мичвот» («Книга заповедей»), дополняющий опубликованные фрагменты А.Я. Гаркави в 1903 году и С. Шехтера в 1910 году. В.А. Гордлевский дал высокую оценку рукописному переводу на караимский язык первых книг Ветхого Завета из коллекции М. С. Сарача. Академик И.Ю. Крачковский после осмотра «Карай Битиклиги» сделал заключение, что караимская библиотека «напоминает собрание Фирковича в Публичной библиотеке, но уступает в качественном отношении».

После увольнения П.Я. Чепуриной и вступления в должность заведующего музеем Я.Г. Благодарного судьба «Карай Битиклиги» сложилась крайне непросто. При попустительстве нового заведующего фонды библиотеки стали расхищаться, а вскоре вообще встал ворос о расформировании «Карай Битиклиги» по разным музеям и библиотекам. Сохранить целостность уникальной библиотеки не удалось. В начале 1931 года основная часть рукописного фонда библиотеки в количестве более 1000 экземпляров была передана  в Ленинград в Институт Востоковедения АН СССР. Затем часть книжного фонда была передана в собрание Российской государственной библиотеки в Москве и Библиотеку Академии Наук. Лишь очень небольшая часть «Карай Битиклиги» осталась в Евпатории и сейчас находится в запасниках Евпаторийского краеведческого музея.

В 1996 году в Евпатории была вновь создана караимская библиотека. В ее основу легла коллекция Б.С. Кокеная, переданная евпаторийской караимской общине С.И. Кушуль.  По традиции новая библиотека получила название «Карай Битиклиги«. Впоследствии фонды новой «Карай Битиклиги» пополнились личными архивами Б.С. Ельяшевича, Д.М. Гумуша и самой С.И. Кушуль, и продолжают пополнятся по сей день старинными и современными изданиями, в первую очередь с караимской тематикой. Библиотека находится на территории комплекса караимских кенас по адресу Караимская, 68.

Здание на улице Ефета, 13, в котором находилась библиотека, с видом на портал комплекса караимских кенас. Фото 2015 года.

Здание на улице Ефета, 13, в котором находилась библиотека, с видом на портал комплекса караимских кенас. Фото 2015 года.

Полка в современной "Карай Битиклиги".

Полка в современной «Карай Битиклиги».

 

 

Крым, Соломон Самуилович

Соломон Самуилович Крым (1867-1936) — общественно-политический деятель, агроном, личный дворянин, надворный советник, член Государственной Думы Российской империи I и IV Созывов,   председатель Таврического земского собрания, глава Второго Крымского краевого правительства, землевладелец Феодосийского уезда (2800 десятин), совладелец «Банкирского дома братьев Крым». Соломон Самуилович Крым принадлежал к знатной и богатой караимской фамилии Крыми из Феодосии. Фамилия Крым является русской формой фамилии «Крыми» (буквально — «из Крыма»), которую носили караимы выходцы из Крыма (одно из исторических названий города Старый Крым в Юго-Восточном Крыму), переехавшие в Феодосию. Дед С.С. Крыма,  Потомственный почетный гражданин Авраам Крым, был одним из предводителей караимской общины Феодосии. Отец С.С. Крыма, Потомственный почетный гражданин Самуил Авраамович Крым (1835-1898), с 1863 по 1869 — городской голова Феодосии, основатель и управляющий «Банкирского дома братьев Крым», шестнадцать лет исполнял должность мирового судьи. У С.А. Крыма и его жены Хаджикей Шаббетаевны было 9 детей, из которых вторым по старшенству был Соломон.

В 1884 году С.С. Крым окончил Феодосийскую гимназию, поступил на юридический факультет Московского университета, но вскоре перешел в Петровскую земледельческую и лесную академию (Петровская сельскохозяйственная академия). В 1890 году был арестован за участие в студенческом движении. Закончив в 1892 г.  Академию со званием Кандидата Сельского Хозяйства, вернулся в Крым и поступил на службу в Таврическую казенную палату сверхштатным чиновником особых поручений, откомандирован в распоряжение податного инспектора Керченско-Феодосийского участка. С 1894 г. — помощник бухгалтера Таврической казенной палаты. С 1896 г.  — сверхштатный чиновник особых поручений, затем податной инспектор. С 1898 г. вышел в отставку и посвятил себя сельскому хозяйству и виноделию в своем родовом имении. Его садово-виноградное хозяйство в Феодосийском уезде справедливо считалось образцовым. Здесь он внедрял новейшие достижения сельскохозяйственной науки, например, передовую технологию зимнего хранения плодов. Выступал с лекциями и докладами по садоводству и виноделию, был постоянным участником научных и практических форумов.  Председатель Сельскохозяйственного общества в Крыму. Вел опытные исследования на Карадагской научой станции. В 1895-1911 годах почётный мировой судья Феодосийского уезда. С 1897 года член учетно-ссудного комитета Феодосийского отделения Государственного банка. Гласный Феодосийской городской думы (1898-1914), гласный Феодосийского уездного (1892-1911) и Таврического губернского (1894-1911) земских собраний. Организовал Пастеровскую станцию в Феодосии. По инициативе и на средства С.С. Крыма в 1897 году в Феодосии была открыта первая публичная библиотека. Один из создателей больницы в Феодосии. В 1900 году был избран председателем Феодосийского сельскохозяйственного общества.  В 1905 году был членом Земских Съездов от Таврического Земства в Москве. В 1906 г. был избран членом Государственной Думы I Созыва от Таврической губернии. Входил в Конституционно-демократическую фракцию. Подписал законопроект «О гражданском равенстве». Активно участвовал в жизни караимской общины Крыма. В 1911 выдвинут кандидатом на пост Таврического и Одесского караимского Гахама, но от баллотировки отказался. В 1912 г. был избран членом Государственной Думы IV Созыва.  В 1915 г. избран членом Государственного совета от Таврического земства; примыкал к левой группе.  Один из руководителей Таврического губернского комитета Конституционно-демократической партии, один из лидеров крымских конституционных демократов (кадетов). В 1918-1919 годах возглавлял Второе Крымское краевое правительство, занимая одновременно посты министра земледелия и государственных имуществ.

С.С. Крым — инициатор создания Таврического университета в Симферополе. 15(28) августа 1916 г. на заседании Таврического губернского земства он сделал обоснованный доклад о необходимости учреждения на полуострове высшего учебного заведения, хлопотал о претворении этой идеи в жизнь, впоследствии являлся постоянным членом и председателем Попечительского совета университета, внося собственные средства для его становления.

Кроме того С.С. Крым:  Почетный член Общества садоводства, Почетный попечитель Феодосийской мужской гимназии, директор Феодосийской публичной библиотеки, пожизненный член Московского общества сельского хозяйста, пожизненный член Общества сельского хозяйства Южной России, член Таврической ученой комиссии (ТУАК), Крымского общества естествоиспытателей и любителей природы, Бюро Сельскохозяйственного совещания (1916), Финансовой комиссии (1916-1917) и Комиссии по делам сельского хозяйства (1916-1917), Тарического комитета виноградарства и винокурения (1916), а также других общественных, просветительских, благотворительных и кооперативных учреждений.

В 1919 г. С.С. Крым эмигрировал во Францию.  В эмиграции работал в области садоводства и виноградарства. Окончил Высшую сельскохозяйственную школу в Монпелье, учился в лицеях Тулузы и Бордо, работал на русской зоологической станции имени профенссора А.А. Коротнева в Вильфранжи (Франция). С 1926 г. председатель Союза агрономов в Париже. Совершил поездки в Палестину для изучения сельского хозяйства; выезжал в качестве эксперта в Великобританию. В 1929 г. читал лекции на Русских сельскохозяйственных курсах во Франции.  Работал в Институте Пастера. С 1922 г. член правления Крымского землячества в Париже со дня его основания, где прочел доклад «Сельское хозяйство в Крыму», опубликованный в 1925 г. В 1923 г. основал в Париже караимское общество, до отъезда из Парижа его председатель, затем — почётный председатель. Участвовал в издании «Русского альманаха» во Франции. Последние два года жил в своем имении Крым под Тулоном, где и умер.

Автор статей и исследований по культуре винограда и плодовых деревьев на русском и французских языках, таких как «Новый способ хранения винограда и физиологические его основы», «Виноградарство в Феодосийском уезде». Автор драматической хроники «Шагин-Гирей хан». В 1925 г. издал в Париже сборник крымских легенд «Крымские легенды», среди которых легенда собственного сочинения под названием «Молитва Гахама».

Семья: С.С. Крым был женат дважды. Первый раз в 1895 г. на караимке Вере Исааковне Эгиз (доктор медицины, получившая образование в Швейцарии). Второй раз  — в 1919 г. на аптекарше Люси Клари, француженке, проживавшей в Феодосии. Детей у него не было.

Из воспоминаний Винцентия Томашевича о Соломоне Крыме (М.Б. Кизилов. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005. С. 87-88):

«Часто на вечерних встречах местной богемы к общему веселью присоединялся приятный господин более старшего возраста — Саломон Крым. Его принимали с радостью, так как он пользовался всеобщим уважением, о чем свидетельствует тот факт, что он избирался гласным, как жителями города, так и жителями уезда; он был также гласным в земском собрании и уездным делегатом в Думе. Крым принадлежал к конституционно-демократической партии, т. е. к так называемой партии кадетов. В этой партии он имел большое влияние и пользовался уважением. Несмотря на свое караимское происхождение, он был рыжеволос, в то время как все прочие караимы — черноволосы. У него был домик у самого берега моря; когда море гневалось, его волны лизали фундамент дома. На территории уезда у него был земельный участок с фруктовым садом и виноградником. Когда он жаждал уединения, то уезжал туда, в свой двухкомнатный охотничий домик. Его фрукты переправлялись в самые престижные магазины Москвы и Петербурга (в магазины Абрикосова и Елисеева). Крым постоянно размышлял об улучшении возделывания фруктовых садов, о способах сохранения фруктов и винограда до времени нового урожая. По профессии он был агрономом, окончившим Петровско-Разумовскую [сельскохозяйственную академию. —М.К.]. Я любил общаться с ним, ибо он был очень умным человеком, много читал, много ездил по свету. Он носился с замыслом посещения закаспийского края […]. Крым соблазнял меня предложением поехать с ними (с членами исследовательского комитета, занимавшегося закаспийской пустыней. — М.К.) в качестве экспедиционного врача, ну а пока что попросил меня поискать все, что об этом когда-либо было написано […]. Мечты о выезде в закаспийский край весьма сблизили меня с Крымом. Но они развеялись с началом Первой мировой войны. Как делегат в Думу, Крым время от времени посещал своих избирателей. Многие богатые и влиятельные караимы также были его хорошими друзьями. Когда я чувствовал себя уставшим от работы, то просил его, чтобы он брал меня с собой. Он охотно исполнял мои просьбы, и я не только отдыхал, но и заводил новые знакомства и посещал неизвестные мне уголки Крыма… Во время октябрьской революции Крым уехал во Францию и проживал в Париже. Я получил от него несколько писем. Он скучал по Крыму. Писал, что покинул Россию по той причине, что волна революции неминуемо смела бы его, человека известного и богатого. Он собирался переждать и вернуться, ведь, писал он, он никогда не был врагом народа. Но смерть не позволила ему осуществить этот замысел».

Опубликовано по изданиям: Б.Ю. Иванов, А.А. Комзолова, И.С. Ряховская.Государственная дума Российской империи: 1906-1917. Москва. РОССПЭН. 2008. С. 304; Зарубин В.Г. Соломон Крым и Второе Крымское краевое правительство//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005; Кизилов М.Б. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005, и др.

Соломон Самуилович Крым

Соломон Самуилович Крым

Памятная доска С.С. крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии. Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Мемориальня доска С.С. Крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Симферополь. Июнь 2016 г.

К 110-летию Государственной Думы Российской империи. Симферополь. Июнь 2016 г.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

 

 

Казас, Юфуда

Юфуда Казас — единственное сохранившееся имя камнерезчика, мастера по изготовлению эпитафий на могильных памятниках караимского кладбища Иосафатова долина. Имя сохранилось благодаря случайной встречи с мастером на кладбище участников экспедиции Н.А. Демидова в 1837 году. Один из членов экспедиции, художник Дени Огюст Мари Раффе, составил портрет сидящего за работой Юфуды Казаса с подписью: «Juguda Kazaz Misiz. Sculpteur de tombeuax de la Vallee de Josaphat pres Tchioufout-Galeh. 1837». Со слов самого Ю. Казаса нам известно, что в период примерно с 1800 по 1837 год все эпитафии на кладбище Иосафатова долина сделаны его рукой. Описание встречи с камнерезчиком Юфудой Казасом из книги «Путешествие в Южную Россию и Крым через Венгрию, Валахию, Молдавию, совершенное в 1837 году под руководством Анатолия Демидова» (Э. Петрова, Т. Прохорова. Крымские путешествия: Н.Н. Мурзакевич, А.Н. Демидов. Симферополь. 2011. С. 152):

Продолжая идти по узкой тропинке, мы увидели вдруг старичка небольшого роста, который, усевшись в кустах, высекал на памятнике, вновь поставленном, еврейскую надпись. Костюм этого старика отличался странностью: на голове у него была надета круглая как шар синяя шапка, глаза защищены от солнца и пыли круглыми очками, привязанными сзади головы посредством двух шнурочков; он сидел на корточках, сжавшись под тенью зонтика, который защищал его от солнца. На вопросы наши он отвечал следующее: «Вот уже более сорока лет здесь не воздвигается ни одного памятника, на котором надпись не была бы сделана моей рукой. Все те, кому я оказал эту последнюю честь, были мои друзья, мои родственники. Я работаю не для одной только прибыли; в этом ремесле, сорок лет доставлявшем мне хлеб насущный, для меня заключаются многие воспоминания. Я знал, я любил большую часть людей, покоящихся здесь, теперь и сам приближаюсь к смерти, и там, под этими деревьями, которые вы видите справа, выбрал себе место для могилы. Не знаю, кто окажет мне последнюю услугу, которую я так часто оказывал другим; может быть, на моем надгробном камне сделает надпись какой-нибудь неискусный человек». Между тем как переводчик мало-помалу передавал нам философический монолог старого рассказчика, Раффе срисовал в свой альбом его почтенные черты. Старичок заметил это и охотно способствовал работе своего собрата, как он назвал нашего живописца; а когда рисунок был закончен, то подписал под ним свое имя на еврейском языке.

Юфуда Казас за работой. Рисунок из альбома О. Раффе.

Юфуда Казас за работой. Рисунок из альбома О. Раффе.

Оставленный на памятнике 1810 года автограф юфуды Казаса: "Написано рукой Юфуды".

Оставленный на памятнике 1810 года автограф Юфуды Казаса: «Написано рукой Юфуды».

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Каббар

Каббар (слово происходит от евр. глагола לקבר «лекаббер» — «погребать, хоронить», на русский язык переводится как «погребальщик») — специально назначенный общиной человек для совершения обряда погребения. Обычай выделять из своей среды специальных людей для совершения обряда погребения возник у караимов на почве заповеди Священного Писания о ритуальной нечистоте мертвого тела. Слово древнееврейского происхождения было заимствовано караимско крымско-татарским языком (например, «кабарлар», где евр. корень «кабар» и тюркский аффикс мн. числа «лар»), а затем и русским языком (например, «кабары», где евр. корень «кабар» и русское окончание мн. числа «ы»).  М.Я. Фиркович. Караимский катихизис вкратце. Мелитополь. 1915:

Покойника моют, одевают в саван и укладывают в гроб особо назначенные люди «кабарлар», которые обязательно вечером очищаются омовением и тогда могут сидеть за общим столом.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Кеварот

Кеварот (евр. קברות — буквально «могилы») — кладбище у крымских караимов. Термин, вероятно, образовался путем выпадения первой части сложного двусоставного слова בית קברות «бет-кеварот» (буквально «дом могил»), что в переводе с еврейского языка означает «кладбище». Использовался только в караимском крымскотатарском языке (например, «Каленинъ кеварот» — «Кладбище Кале»), в то время как в древнееврейском языке использовался полный вариант «бет-кеварот», а также «бет-олам» — «дом вечности». В русском языке встречается редко. Смотрите, например, главу «Кеварот или кладбище» из брошюры М.Я. Фирковича «Старинный караимский городок Калэ, называемый ныне Чуфут-Кале» (Вильна. 1907. С. 35).

Каленинъ кеварот - кладбище Чуфут-Кале.

Каленинъ кеварот — кладбище Чуфут-Кале.

Кладбище "кеварот на плане 1910 года" (ГАРК, ф. 377, оп. 14, д. 304).

Кладбище «кеварот» на плане 1910 года (ГАРК, ф. 377, оп. 14, д. 304).

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Кенаса

Кенаса (כנסה), «кенаса» — название дома молитвы у восточноевропейских караимов (крымских и западных караимов).

Происхождение: Термин происходит от древнееврейского корня כנס «КаНаС» — «собирать», и является однокоренным со словами כנסיה «кнесия» и כנסת «кнесет» со значением «собрание», от последнего из которых произошел термин בית הכנסת «бет га-кнесет» — «дом собрания» (בית «бет» — «дом», כנסת «кнесет» — «собрание»), переводимый на русский язык греческим словом «синагога». В караимской литературе позднего средневековья по отношению к месту собрания для общественной молитвы, используются термины  בת כנסת «бет-кнесет», כנסת «кнесет», כנסה «кнеса» (смотрите, например, книгу Эльягу Башиячи «Аддерет Эльягу». Константинополь. 1531. Л. 64) . Учитывая особенности произношения крымскими караимами древнееврейского языка, можно допустить, что от последнего из этих терминов произошло современное слово «кенаса».

Мы видим, что Моисей по велению Божию устроил Скинию и царь Соломон построил храм Богу для общественного и соборного Богослужения, а потому принято как у нас, так и у других народов, иметь отдельный храм Божий; таким местом для общественного Богослужения служит у нас Кенеса (Синагога) (בית הכנסת) (Я. Дуван. Катехизис, основы караимского закона. СПб. 1890. С. 71).

Использование: Область применения слова кенаса лежит за пределами древнееврейского языка (лешон кодеш). Прежде слово кенаса использовалось только в караимско-крымскотатарском языке, откуда затем было перенесено в заменивший его русский язык. В древнееврейском языке использовалось слово בית הכנסת («бет га-кнесет»), реже — בית תפלה («бет тефила» — дом молитвы), בית אלהים («бет Элогим» — дом Божий), מקדש מעט («микдаш мэат» — малый Храм).

Произношение: Долгое время произношение и написание слова кенаса не было устойчивым.

Варианты написания: кенаса — кенасса/кеннаса, кенеса — кенесса. Например, в журнале «Караимская жизнь» использовались два варианта: кенаса и кенасса.

Варианты произношения:

1) ударение на последний слог / ударение на второй слог.

2) не склоняется / склоняется.

В дореволюционной караимской литературе (см., например, рассказ А.И. Катыка «Учитель») и периодических изданиях (см., например, журнал «Караимская жизнь») слово кенаса обычно не склонялось (например, пойти в кенаса, а не пойти в кенасу). Но вообще, написание  термина не имело устойчивой формы, и иногда даже в пределах одной публикации слово кенаса писалось как в склоняемой, так и не в склоняемой форме. Примерно со второго десятилетия XX века склоняемость слова кенаса становится нормой. В наши дни крымские караимы произносят это слово по разному, чаще с ударением на второй слог и склоняя, реже с ударением на последний слог и не склоняя.

После присоединения Крыма к Российской империи в 1783 году в русском языке по отношению к дому молитвы караимов применялось слов «синагога». В официальной переписке и документации на русском языке для отличия караимской синагоги от еврейской использовалось выражение «караимская синагога». И.И. Казас. Богослужение караимов (Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 78):

Здание называемое обычно караимской синагогой, сами караимы называют «кенаса» или «бет гаккенесетъ», что значит — дом собрания.

В 1893 году Трокский Караимский Гахам выступил  с инициативой ходатайства перед властями об официальной замене слова синагога на кенеса, о чем написал Таврическому и Одесскому Караимскому Гахамау С.М. Панпулову. Гахам С.М. Панпулов высказался против такого ходатайства, считая суть вопроса не существенной, так как караимы уже давно в правовом отношении были отделены от евреев. Однако, в 1911 году уже сам С.М. Панпулов подал ходатайство о замене названия, после чего, с разрешения властей, на термин синагога был наложен негласный запрет.

Караимские учителя прошлого предписывали строить бет-гакнесет (кенаса) по направлению к Иерусалиму и месту Храма Соломона, основываваясь на двух стихах Священного Писания:

1. Молитве царя Соломона, произнесенной после строительства Храма (Парапалименон 2, 6:38; 3-я Царств, 8:48), в которой прямо говорится о том, что израильтяне, живущие на чужбине, во время молитвы должны обращаться в сторону Священной Земли (Израиль) и Дому Божьему (храм Соломона):

И обратятся к Тебе всем сердцем своим и всей душою своею в земле пленения своего, куда отвели их в плен, и будут молиться, обратясь к стране своей, которую Ты дал отцам их, и к городу, который Ты избрал, и к дому, который я построил ради имени Твоего.

2. «А Даниэль, когда узнал, что предписан этот указ пошел к себе домой. А у него наверху были открыты окна в сторону Иерусалима, и три раза в день, преклонив колени, молился» (Даниэль, 6:11)

 

Внутреннее пространство караимской кенасы делится на три части:

1. Гехал (היכל), с древнееврейского языка «дворец», «чертог». Алтарная часть, возвышенное место, примыкающее к южной стене, в центре которого находится ארון הקודש «арон га-ккодеш» — «Священный Ковчег» или «Святая святых» с хранящимся в нем свитками Торы (Сефер Тора).

2. Шулхан (שלחן), с древнееврейского языка «стол» (смотрите שלחן המערכת «шулхан га-маарехет» — стол предложения в Храме Соломона). Основная часть кенасы, в которой во время молитвы находятся мужчины.

3. Мошав зекеним (מושב זקנים), буквально с древнееврейского языка «сидалище старцев». Часть кенасы между входом и «шулханом», предназначенная для мужчин-стариков и для тех, кто носит траур. В прежние времена только в «мошав зекеним» имелись скамьи для сиденья, тогда как остальные прихожане молились стоя или на коленях.

Над «мошав зекеним» находится специальный балкон для женщин, закрытый от взглядов мужчин густой решеткой —  עזרת הנשים , «эзрат га-нашим», буквально «притвор для женщин», иначе называемый בית הקנסת של נשים — «бет га-кнесет для женщин».  В некоторых случаях над «эзрат га-нашим» находится еще одно отделение עזרת הילדים «эзрат га-йелядим» — буквально «притвор для детей». Снаружи к кенасе со стороны входа примыкает крытая веранда, называемая עזרה «азара» — буквально «притвор» (смотрите книгу Парапалименон 2, 4:9 — притвор в Храме Соломона). Раньше азара служила местом собрания для обсуждения различных вопросов религиозного характера.

© Статью подготовил В.А. Ельяшевич.

 

Кальфа

Кальфа (с турецкого языка kalfa — «подмастерье», «помощник учителя») — помощник учителя в караимском мидраше.

И.И. Казас «Общие заметки о караимах» (Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 61.):

Ученики делились на старших и младших. Каждый из младших учеников имел одного из старших своим кальфою (монитор), который приготовлял его к долженствовавшему быть данным уроку, а учитель в упомянутые выше немногие минуты только проверял то, что сделано монитором.

От термина кальфа произошла караимская фамилия Кальфа (иногда Кальфе, Калиф).

Караим (термин)

Караим (קראים) — слово древнееврейского происхождения, состоящее из корня «кара» (קרא) со значениями «читать, звать, призывать» и окончания множественного числа «им» (ים). Общепринятый перевод — «читающие». В русском языке термин потерял значение множественного числа, для образования которого прибавляется уже русское окончание множественного числа «-ы» — «караим-ы» (сравните «караим-ка», «караим-ский»). Происхождение термина караим связано с развитием и формированием отдельного религиозного течения среди иудеев (היהודים הקראים «га-йегудим га-караим»), отвергающих устное предание (устную Тору) и признающих только авторитет Священного Писания (письменной Торы — ТаНаХа), которое произошло в VIII веке. Отсюда название «читающие», то есть придерживающиеся только письменного закона. Первоначально, и на протяжении многих веков, термин караим имел религиозно-этническое значение, в котором этнос и религия были неразрывно связаны между собой. Однако, в современном мире на территории бывшего СССР, где проживают западные и крымские караимы, под влиянием атеистической среды и в результате этнической ассимиляции караимов произошел распад термина на два значения: для религиозных караимов — религиозно-этническое значение, для атеистов, караимов с нейтральной религиозной позицией, и караимов, перешедших в другую религию, — только этническое значение.  Впервые термин встречается в X веке в сочинениях ранних караимских богословов Йефета бен Эли и Якуба Киркисани (Ликкуте кадмониот. Часть II. Зихрон ларишоним. СПб. 1903. С. 176; Zvi Ankori. Karaites in Byzantium. The formative years, 970-1100. New York. 1968. P. 219.). Помимо общепринятого толкования термина караим существуют и другие. Например, еврейский ученый Симха Пинскер (1801-1864) на основе собственных исследований средневековых караимских рукописей пришел к выводу, что термин караим происходит от корня «кара» со значением «звать, призывать» и первоначально использовался в значении «призывающий» или «проповедник» (Пинскер Симха. Ликкуте кадмониот. Приложения. Вена. 1860. С. 16). Средневековый комментатор Талмуда Раши (1040-1105) определяет термин караим как בעל מקרא ויודעה בגרסא ובקי בתעמיה, что буквально переводится как «знаток Писания, знающий текст и сведущий в пунктуации». Антология мидрашей «Ялкут Шимони» объясняет термин кара через слово דרשן даршан – «проповедник» или «толкователь», а Талмуд через арамейское выражение בדיוקא דקרי אורייתא נביאי וכתובי, что можно перевести как «умеющие правильно читать Тору, Пророков и Кетувим» (Furst Julius. Geschichte des Karaerthums. Leipzig. 1862. P. 129).

Некоторые примеры толкований термина караим караимскими авторами:

М.И. Султанский «Зехер чаддыким» (Варшава. 1920 (по рукописи 1838 года). С. 98-99 (перевод с древнееврейского языка В.А. Ельяшевич)):

Это слово имеет два значения. Во-первых, оно производится от слова «Микре кодеш» (Святые писания), по той причине, что мы основываемся не на предании, то есть на устной Торе, а только на «га-Микра», то есть на письменной Торе Моше, данной нам Господом на горе Синай для распространения по всему миру. Потому что Тора называется словом «Микра», как написано: «…и объясняли Микра» (Нехэмьйа 8:8). Такое же толкование слову «караим» дает Чацкий в его книге о караимах, которые у него носят название «секта караирум». Во-вторых, оно производится от слова «микрей», «призываемые», как написано: «…призываемые на собрание» (Бемидбар 16:2).

Я. Дуван «Катехизис, основы караимского закона» (СПб. 1890. С. 6):

Происходя из потомства Авраама, народа Израиля, мы, Караимы, исповедуем закон Моисеев. Название же Караим происходит от корня глагола (karo קרא) читать, слово же (karaj קראי) — читающий, (karaim קראים) множ. число: читающие, т.е. придерживающиеся Св. Писания. Называемся также (bene mikra בני מקרא), т.е. сыны Св. Писания. Придерживаясь точного смысла Св. Писания, мы никаких толкований, которым нет подтверждения в самом Св. Писании, не принимаем. Таким образом, мы сохраняем Моисеев Закон в том виде, как он был до появления Талмуда в народе Израиля. Эпитет же (karaim קראים) «караим» стали мы придавать себе со времени появления Талмуда, для отличия от талмудистов.

Ю.Д. Кокизов «Караимы. Краткий исторический очерк» (СПб. 1898. С.13):

Название «караимы», или «караиты» (как иногда они называются) произошло от корня семитического слова «Кара», что означает «читать писание», а во множественном «караим» — «читающие св. писание», то есть верующие письменному закону.

Я.Б. Шамаш «Краткий катехизис» (Евпатория. 1913. С. 25):

Что означает слово караим? — Название «караим» происходит от библейского корня קרא (кара) читать, слово же קראי «карай» обозначает «читающий», а קראים (караим) — множественное число, т.е. «читающие». Караимы называются еще בני מקרא (бене микра), т.е. сыны Св. Писания.

И.И. Казас «Общие заметки о караимах» (Общие заметки о караимах//Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 37):

Слово караим производится от еврейского глагола кара — читать, и карай — чтец, человек, который в религиозных вопросах держится чтения, т. е. Св. Писания, признаёт авторитет только писанного закона, в противоположность талмудистам, которые кроме писанного закона признают и устный закон, устные предания, устные его толкования, основанные, по их мнению, на божественном откровении и равносильные Пятикнижию.

Т.С. Леви-Бабович «Три странички» (Севастополь. 1926. С. 11):

…стали именовать себя «Бене Микра», то есть приверженцы только чистого учения Моисея и Пророков. Потом же вместо прозвища «Бене Микра», для краткости стали употреблять слово «Кара» (единственное число) и «Караимы» (множественное число).

Б.С. Ельяшевич «Что должен знать каждый караим» (Евпатория. 60-е годы. Рукопись):

Слово «караим» происходит от древнебиблейского корня «кара», что означает «читать Писание». От этого же корня имеется еще другое древнебиблейское слово «микра». Оно означает «священное писание Старого Завета» или кратко «Старый завет». Отсюда название «карай» (во множественном числе «караимы») означает «читающий священное писание Старого Завета», или «старозаветник», т. е. придерживающийся священного писания только одного Старого Завета.

С.М. Шапшал «К вопросу об этногенезе крымских караимов». (С. 3. (рукопись)):

Слово караим, как известно, происходит от семитического корня кара(а). Причем, в древнееврейском языке означает: восклицать, призывать, называть, а также читать, а от него происходит форма карай — в значении читающий (св. писание), т.е. придерживающийся (св. писания). В виде окончания множественного числа придается к форме карай древнееврейское -им, или же тюркское -лар, и, таким образом, мы имеем форму караим, и наряду с ней карайлар.

Симон Шишман «Караимизм» (Лозанна. 1980. С. 14. Перевод с французского языка А.Н. Кондратьевой):

Для названия приверженности караимской доктрине дают несколько этимологий. 1) Одно от глагола «кара» — читать и изучать (Священное Писание). Итак, караимы были сторонниками Писания. 2) Другое значение от глагола: приглашать, призывать, откуда значение: «тот, кто призывает, миссионер». 3) От арабского слова «каариб» — читатель. Следовательно, «караим» — означает опытного читателя Священного Писания.

На исходе XX века в  трудах Ю.А. Полканова появилось ни на чем не основанное толкование термина караим, связывающее его с тюрко-монгольским этнонимом(!). Вот, что он пишет Ю.А. Полканов: «Самоназвания: карай (керай) — ед. число, карайлар, караит — множественное. Они выводятся из древне-тюркских и тюркско-монгольских этнонимов кирей — киреит (в разном звучании: кирай, карай, кираит и т.д.) «Кара» — составная часть многих тюркских этнонимов (карачаевцы, каракалпаки, карахазары…), в переводе означает: черный, север, простой народ» (Ю.А. Полканов «Караи — крымские караимы-тюрки». Симферополь. 1997. С. 14). Несмотря на невероятность такого толкования, противоречащего всей истории караимов, оно получило дальнейшее распространение.  Например, дочь Ю.А. Полканова, А.Ю. Полканова, в книге «Антропонимы крымских караимов» (Симферополь. 2012), развивая мысль своего отца, пишет о том, что самоназвание «карай» происходит «от имени народообразующего племени» кераитов. Кроме того, А.Ю. Полканова предлагает свое толкование термина караим, которым, видимо, пытается объяснить не вписывающееся в толкование ее отца древнееврейское окончание «-им». Согласно этому толкованию слово караим раскладывается на корень «карай» и окончание «-м», что по ее мнению переводится с тюркского языка как «я карай». Однако, такое толкование противоречит грамматике тюркских языков, в которых аффикс «-м» является аффиксом притяжательного местоимения первого лица, а значит слово караим в таком случае может переводится только как «мой карай», что само по себе абсурдно. Еще одна попытка объяснить древнееврейское окончание «-им» в якобы тюркском этнониме «карай» принадлежит Н.В. Кропотовой, высказавшей мысль, что слово караим состоит из тюркского слова «карай» (тюркский этноним) и древнееврейского окончания «-им» (Н.В. Кропотова. К вопросу об этимологии этнонимов «караим» и «крымские караимы»//Тезисы докладов международной конференции, посвященной 130-летию со дня рождения Полканова Александра Ивановича (1884-1971). Симферополь. 2014. С. 23-25).

Относительно попыток толкований слова караим не через древнееврейский язык можно сказать словами Т.С. Леви-Бабовича, с иронией писавшего о толковании профессора А.А. Башмакова, по мнению которого термин происходит от названия народа киммерийцев(!) (письмо Т.С. Леви-Бабовича С.М. Шапшалу. 1938.):

Самая большая ошибка некараимских ученых, занимающихся историей караимов, является, по моему мнению, незнание ими священного языка Библии, и поэтому, они расхаживают по ложным переулкам. Если бы этот проф. знал какими железными цепями связано слово «караим» с его историей, конечно, он уберег бы себя от этой ошибки.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Кэрийя пашута

Кэрийя пашута (קריאה פשוטה) — молитва, читаемая без напева.

Смотрите «Известия Таврического и Одесского караимского духовного правления». №3. Евпатория. 1917. С. 5.

Караимский биографический словарь

«Караимский биографический словарь» — собрание кратких биографических очерков, самый значительный труд Бориса Саадьевича Ельяшевича (1881-1971), газзана и учителя, караимского общественного деятеля. Б.С. Ельяшевич много лет собирал сведения о караимах, оставивших след в истории или чем-нибудь отличившихся, это и газзаны, ученые, поэты, врачи, благотворители, общественные деятели, люди отличившиеся военными подвигами. Работа над словарем Б.С. Ельяшевич начал в начале 40-х годов, когда он жил в Подмосковье (в это время была составлена большая часть словаря), и продолжил после своего переезда в Евпаторию в 1946 году. Биографические сведения представленные в словаре неоднократно проверялись архивными материалами, что делает его надежным и достоверным источником. «Караимский биографический словарь» по хронологическому принципу делится на две части: 1. От VIII века до присоединения Крыма к России в 1783 году (170 биографических очерков). 2. От конца XVIII до 1960 года (260 биографических очерков). Словарь распространялся среди караимов в рукописи и по частям, и сразу же был оценен по достоинству. Вот, что сказал о «Караимском биографическом словаре» С.М. Шапшал в письме Б.С. Ельяшевичу 1944 года: «Отсутствие такого нужного и важного сочинения очень чувствовалось всеми теми, кто интересовался судьбами родной истории…Приветствую Вашу работу, сознавая насколько она важна для нас». Долгое время словарь хранился в рукописи и благодаря стараниям сестры Бориса Саадьевича Тамары Саадьевны Бабаджан был опубликован в 1993 году в «Материалах к серии «Народы и культуры»», выпускаемом Координационно-методическим центром Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. Из предисловия редакционной коллегии: «К сожалению, при жизни Бориса Саадьевича его работа не была издана, и сегодня подготавливая рукопись к печати мы сознательно отказались от какой-либо литературной редакции текста. Оценка тех или иных событий караимской истории, размышления автора, эмоциональная насыщенность, своеобразный строй повествования и богатейшая лексика языка рисуют портрет неравнодушного человека».

Б.С. Ельяшевич о своем словаре в письме Б.Я. Кокенаю 1945 года:

Мой биографический словарь, заключающий в себе уже теперь более 400 имен, скажу, не гордясь, вышел у меня сверх ожидания, действительно, очень интересным и нужным для нашего народа трудом, т.к. в нем сосредоточено столь весьма интересного и ценного исторического, библиографического и другого научного материала и притом с датами жизни каждого, сколько, смело могу утверждать, ни у кого нет и быть не может, потому что многих, ныне умерших, наших достойных современников, я знал так, как никто, и о многих других мною были получены биографические данные непосредственно от них самих при личном опросе их, и, следовательно, для всех остальных биографические данные об этих лицах остались тайной, унесенной их владельцами вместе с собой в могилу

Титульный лист "Караимского биографического словаря"

Титульный лист «Караимского биографического словаря»

Страничка из словаря с биографическим очерком о Б.С. Ельяшевиче

Страница из словаря с биографическим очерком о Б.С. Ельяшевиче.

© Статью подготовил В.А. Ельяшевич.