Archive for Author slavael

Бобович, Сима Соломонович

Сима Соломонович Бобович (Бабович), прозванный Хаджи-Ага (1790-1855) — одна из центральных фигур в истории восточноевропейских караимов XIX века, крупный коммерсант и землевладелец, общественно-политический деятель Евпатории, первый  Таврический и Одесский Гахам, общепризнанный лидер и глава караимской общины Российский империи в 1820-1850 гг.

С.С. Бобович родился в Евпатории в семье богатого купца Соломона Бабакаевича Чабака (Бобовича), одного из лидеров караимских общин Крымского полуострова. Пойдя по стопам отца, С.С. Бобович уже в молодые годы стал обладателем большого капитала и принимал активное участие в общественной жизни родного города. Избирался на должность Городского Головы Евпатории на три срока подряд с 1818 по 1827 гг. В 1825 году во время неурожая С.С. Бобович выписал за свои деньги из Одессы в Евпаторию 6 тысяч четвертей зерна, и, продавая его по самым низким ценам, почти по себестоимости, предотвратил приближающийся голод. В этом же 1825 году С.С. Бобович удостоился чести встречать императора Александра I во время его посещения Евпатории. К этому времени он уже выдвинулся в лидеры караимских общин Крыма, защищая и остаивая интересы своих соплеменников перед властьимущими. Способствовал переезду в Евпаторию ученых караимов из Луцка, таких как Иосиф-Соломон Моисеевич Луцкий (Яшар), Мордехай Иосифович Султанский, Авраам Самуилович Фиркович, оказавших большое влияние на интеллектуальное развитие караимов в Крыму.

В 1827 году по выбору караимских общин Крыма С.С. Бобович возглавил делегацию в Санкт-Петербург, направленную для ходатайства об отмене для караимов рекрутской повинности. В российской столице С.С. Бобович добился аудиенции с графом Виктором Павловичем Кочубеем, председателем Государственного Совета Российской империи, а через него и самим императором Николаем I, всемилостивейше повелевшим удовлетворить ходатайство караимской делегации. Из Книги «Тешуат Йисраэль» («Спасение Израиля») (перевод с караимского языка Б.Я. Кокеная):

«В те дни многие из передовых сил народа в городах отсутствовали: кто в виноградниках, кто в садах. А другие в деревне собирали зерно свое или убирали виноград в виноградниках и не было мужа входящего или выходящего перед джамаатом, кроме большого человека нашей эпохи, главы нашей Сыма бен Шеломо Бабовича, ибо у него было в обычае, перенятого от покойного отца своего трудиться на пользу народа и телом и имуществом своим. Помогать как многим, так и единичным лицам, к какому бы народу он не принадлежал, ибо он был милостив ко всем. А в такие тяжкие дни, когда дело касалось всего народа, он не изменил своему обыкновению: он перестал собирать зерно в поле и виноград в виноградниках, а также оставил торговые дела. Все это он поручил брату своему, домашним и служащим. Забросив все, он остался в городе не двинулся с места, чтобы быть крепостью для нас. Хлопотал в государственных учреждениях, был охранителем общественного порядка для джамаата».

Портрет С.С. Бобовича, опубликованный в журнале "Караимская мысль" (1934)

Портрет С.С. Бобовича, опубликованный в журнале «Караимская мысль» (1934)

Состояние  С.С. Бобовича исчислялось миллионами, он владел обширными земельными угодьями в Крыму и за его пределами, фруктовыми садами, виноградниками, судами, на которых вел заграничную торговлю. Капитал С.С. Бобовича, позволявший ему вести диалог с крупными сановниками и влиятельными лицами империи, служил надежным гарантом караимской общины Российской империи. В 1830 году С.С. Бобович с членами своей семьи и А.С. Фирковичем совершил паломничество в Святую Землю. В 1837 году по  инициативе С.С. Бобовича было создано Таврическое и Одесское караимское духовное правление, осуществляющее контроль за всеми караимскими общинами Российской империи. В 1839 году он стал первым Председателем Таврического и Одесского караимского духовного правления — Гахамом. На посту Гахама С.С. Бобович сумел добиться для караимов значительных льгот и освободить их от ряда ограничений, наложенных на еврейское население Российской империи, тем самым подготовив почву для законопроекта 1863 года об уравнивании караимов в правах с русскими поданными.

Начиная с 1840-х годов С.С. Бобович проживал в соем имении под Карасубазаром (современный Белогорск) под названием «Ган Яфе». Во время Крымской войны (1853-1856) предоставил «Ган Яфе»под военный госпиталь. Скоропостижно скончался от холеры летом 1855 года. Похоронен  в Карасубазаре. Вот как описывает свое прибытие в Карасубазар сразу после смерти гахама С.А. Бейм (Известия Караимского духовного правления. — 1919. — Евпатория. — №1. — С. 12):

«В этот самый день, я, Соломон Бейм, по приглашению венца головы нашей, Его Высокостепенства Гахама нашего Хаджи-ага, мудрого и милосердного, глубокочтимого мужа совета и вразумления, прибыл в Карасубазар, и ужас объял душу мою. Явившись для того, чтобы удостоится сладкой беседы Гахама, я увидел внезапно потрясающее зрелище; вместо того, чтобы согреться в лучах света, исходящего от Гахама, как от солнца, я застал могильщиков, обмывающих тело Гахама…».

DSC_0116

Дом С.С. Бобовича в Евпатории на Караимской улице. Фото 2015 года.

Отрывок текста на мраморной стеле, установленной в память о С.С. Бобовиче: (перевод на русский язык Р.Я. Кальфа):

«С молодых лет своих носил печать величия на челе своем и обширностью ума своего и мудростью рук своих превзошел над своими сверстниками, и был назначен главой народа своего и пас овец паствы своей сорок лет и Господь был с ним…Множество раз стоял перед Государем нашим Александром Первым и Николаем Первым, чтобы быть ангелом-хадатаем за нас и добротой назидания своего и приятными устами своими обрел благодать в глазах их и служил сточной трубой дождям их милостей, которые они выливали на нас с высоты престола их».

Мраморная стела, поставленная в память о С.С. Бобовиче во дворе Евпаторийских кенас. Фото 2015 года.

Мраморная стела, поставленная в память о С.С. Бобовиче во дворе Евпаторийских кенас. Фото 2015 года.

Карай Битиклиги

Карай Битиклиги (буквально с караимского языка — «караимская библиотека») — национальная караимская библиотека-музей, основанная С.М. Шапшалом в 1916 году в Евпатории на базе небольшой библиотеки при Караимском духовном правлении. Сразу после ее основания библиотека стала пополнятся за счет приобретений и частных пожертвований. Первым крупным поступлением в «Карай Битиклиги» стала библиотека умершего в 1916 году газзана С.М. Неймана, состоящая из 600 томов. Затем в «Карай Битиклиги» поступили 40 томов из библиотеки Б.М. Шишмана, 400 томов из библиотеки С.М. Луцкого, 75 книг из библиотеки С.Ш. Пигита (Екатеринослав), 440 книг из библиотеки М.С. Сарача (Одесса) и др. От самого С.М. Шапшала в библиотеку поступило более 1000 томов. Таким образом, уже к 1918 году в библиотеке «Карай Битиклиги» насчитывалось около 3000 томов. Это были печатные и рукописные сочинения религиозного характера по большей части на древнееврейском языке, труды по философии, астрономии, словесности, истории, этике, физике, математике, комментарии к Священному Писанию, словари и учебники. Самой старой из датированных рукописей являлось Пятикнижие 1280 года.

Самым большим поступлением в «Карай-Битиклиги» стала библиотека умершего в 1918 году караимского ученого-самоучки Авраама Юфудовича Мичри, состоящая из 17 380 томов. По словам Б.С. Ельяшевича в библиотеке А.Ю. Мичри было около 40 караимских старинных редких рукописей, 10 инкунабул и множество ценных старопечатных книг разных размеров и изданий. Собственно, пожертвованная наследниками А.Ю. Мичри библиотека не вошла в состав «Карай Битиклиги», а образовала новую общественную библиотеку, которой согласно воле покойного было дано название «Библиотека А.Ю. Мичри».

В библиотеке «Карай Битиклиги» был сформирован штат сотрудников, состоящий из заведующего, делопроизводителя, библиотекарей и сторожа. Содержалась библиотека в основном на личные средства Гахама С.М. Шапшала и частных пожертвований. Первым заведующим библиотеки был Моисей Яковлевич Фиркович, внук известного коллекционера рукописей А.С. Фирковича. После его смерти в 1918 году, заведующим библиотекой стал Сима Саадьевич Ельяшевич. После отъезда С.С. Ельяшевича в Москву в 1921 году внештатным заведующим библиотекой до 1929 года был его младший брат Борис Саадьевич Ельяшевич. Последним заведующим библиотеки в 1929 году был Шаббетай Маркович Тиро. Библиотека была публичной, открытой для всех посетителей, при ней работал читальный зал и постоянная музейная экспозиция, на которой выставлялись как предметы старины, так и интересные рукописи. Со времени основания «Карай Битиклиги» находилась в канцелярии Караимского духовного правления, а в 1918 году была перевезена в общественный дом, пожертвованный караимской общине Б.М. Шишманом, по адресу ул. Нижняя, д. 13 (совр. ул. Ефета, 13). Примерный объем «Карай Битиклиги» перед ее расформированием составлял около 5000 экземпляров.

В 1921 году библиотека «Карай Битиклиги» была национализирована и перешла в ведение госучреждения Евпаторийский отдел секции по охране памятников старины и искусства (КрымОХРИС) в качестве фондов Евпаторийского археолого-исторического музея (позже — Евпаторийский краеведческий музей). Сразу после поступления библиотеки в музей, его заведующая Полина Яковлевна Чепурина приступила к научной обработке ее материалов. В течение всего времени пребывания П.Я. Чепуриной в должности заведующего музеем с 1921 по 1928 год, она старалась привлечь внимание ученых и общественности к материалам «Карай Битиклиги» с целью ее сохранения и изучения. Библиотеку «Карай Битиклиги» посещали и работали в ней такие ученые как арабист И.Ю. Крачковский, гебраист М.Н. Соколов, тюрколог В.А. Гордлевский. Во время двух командировок М.Н. Соколова в Евпаторию в 1926 и 1927 годах им совместно с Б.С. Ельяшевичем была сотавлена опись рукописного фонда «Карай Битиклиги», составившего 180 томов. Среди ценных рукописей М.Н. Соколовым был отмечен фрагмент сочинения основателя караимизма Анана Ганаси «Сефер га-мичвот» («Книга заповедей»), дополняющий опубликованные фрагменты А.Я. Гаркави в 1903 году и С. Шехтера в 1910 году. В.А. Гордлевский дал высокую оценку рукописному переводу на караимский язык первых книг Ветхого Завета из коллекции М. С. Сарача. Академик И.Ю. Крачковский после осмотра «Карай Битиклиги» сделал заключение, что караимская библиотека «напоминает собрание Фирковича в Публичной библиотеке, но уступает в качественном отношении».

После увольнения П.Я. Чепуриной и вступления в должность заведующего музеем Я.Г. Благодарного судьба «Карай Битиклиги» сложилась крайне непросто. При попустительстве нового заведующего фонды библиотеки стали расхищаться, а вскоре вообще встал ворос о расформировании «Карай Битиклиги» по разным музеям и библиотекам. Сохранить целостность уникальной библиотеки не удалось. В начале 1931 года основная часть рукописного фонда библиотеки в количестве более 1000 экземпляров была передана  в Ленинград в Институт Востоковедения АН СССР. Затем часть книжного фонда была передана в собрание Российской государственной библиотеки в Москве и Библиотеку Академии Наук. Лишь очень небольшая часть «Карай Битиклиги» осталась в Евпатории и сейчас находится в запасниках Евпаторийского краеведческого музея.

В 1996 году в Евпатории была вновь создана караимская библиотека. В ее основу легла коллекция Б.С. Кокеная, переданная евпаторийской караимской общине С.И. Кушуль.  По традиции новая библиотека получила название «Карай Битиклиги«. Впоследствии фонды новой «Карай Битиклиги» пополнились личными архивами Б.С. Ельяшевича, Д.М. Гумуша и самой С.И. Кушуль, и продолжают пополнятся по сей день старинными и современными изданиями, в первую очередь с караимской тематикой. Библиотека находится на территории комплекса караимских кенас по адресу Караимская, 68.

Здание на улице Ефета, 13, в котором находилась библиотека, с видом на портал комплекса караимских кенас. Фото 2015 года.

Здание на улице Ефета, 13, в котором находилась библиотека, с видом на портал комплекса караимских кенас. Фото 2015 года.

Полка в современной "Карай Битиклиги".

Полка в современной «Карай Битиклиги».

 

 

Чичит

Чичит (евр. ציצית, «цицит» в произношении крымских караимов) — 1. В иудаизме —  специальным образом сплетенные нити, прикрепленные к четырем углам талита. 2. У караимов — сложенный в несколько раз в виде шарфа таллет, накидываемый на плечи во время молитвы.

И.И. Казас. Богослужение караимов (Караимская жизнь. 1911. Кн. 3-4. М. С. 79):

Священнослужительское облачение отличается своей простотой. Это — длинное и широкое покрывало из белой шелковой или льяной материи с длинными синими кистями на четырех ее концах и с довольно широким наличником, на котором вышиты золотом или какие-либо стихи из священного писания, или имя лица, пожертвовавшего данное покрывало. Покрывало это называется таллетъ.

Другие молящиеся надевают на себя так называемый чичит. Это тоже, что и таллет, но сложенный в несколько раз и накидываемый на плечи так, что концы его падают спереди почти до колен, а висящие на шелковых шнурках кисти его надеваются на мизинцы обеих рук.

М.Я. Фиркович (Караимский катехизисъ вкратце. Мелитополь. 1915):

…И в память этого повеления Митпаллель во время молитвы и духовное лицо при отправлении общественного богослужения и совершении религиозных обрядов, надевает, то есть облачается таллетом, остальные молящиеся же надевают на себя чичит, то есть таллет в сложенном виде.

Видимо, для удобства в обращении караимы изготавливали чичит и как отдельный предмет молитвенного облачения в виде шарфообразной полоски ткани. На концах такой полоски ткани пришивались специальные нашивки, называемые «кисе», обычно из бордового, реже — кофейного цвета бархата, с вышитым на них канителью орнаментом. Чичит у караимов называется также «арба кенафот».

Караимский чичит с нашивками "кисе" (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004).

Караимский чичит с нашивками «кисе» (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004).

Образец нашивки "кисе" (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004).

Нашивка на чичит «кисе» (Seraya Szapszal’s karaim collection. Vilnius. 2004).

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Вавилонский кодекс

Вавилонский кодекс — принятое в науке название рукописи на древнееврейском языке «Поздние пророки» (15 книг от Исаии до Малахии), датируемой по колофонной записи  916 годом. Свое название рукопись получила из-за того, что имеет вавилонскую (надстрочную) вокализацию, разработанную Вавилонской масоретской школой (в отличие от классической и общепринятой вокализации, разработанной Тивериадской масоретской школой). Рукопись хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге (https://vivaldi.nlr.ru/ob000000094/view). Еще в 1876 году ввиду ее уникальности было подготовлено факсимильное издание. Рукопись была обнаружена  А.С. Фирковичем в генизе Малой кенасы Чуфут-Кале в 1838 году. О находке рукописи в книге «Авнэ зиккарон» («Авнэ зиккарон». Путевые заметки Авраама Фирковича//Караимская жизнь. Кн. 12. М. 1912. С.13, 16):

«И открыл Господь глаза мои… Я неожиданно заметил отверстие, которое было прикрыто небольшой дверцей над верхним полом алтаря. Я раскрыл эту дверцу и сунул в отверстие голову, осветив его фонарем. Передо мной предстала такая картина. На нижнем полу алтаря лежала огромная книга, завернутая в шелковый старый-престарый парохет. Быстро вытащил я ее оттуда, развернул и вижу последняя «Книга Пророков», написанная на очень хорошем и дорогом пергаменте. С первого взгляда ея письмо показалось мне не очень древним, так столетнего происхождения. На последнем листе ея, счетом 224, тем же самым почерком, каким была написана книга, имелась надпись: «1228 год» — что по христианской эре составил 916 или 917-й г.

 

Оставшись один, сильно уставши после розысков на Мангуп-Кале, я стал пересматривать «Книгу Пророков», которую вез из Чуфут-Кале в чемодане. Меня интересовало, не обнаружу ли я каких-либо особенностей в тексте этой книги. И, вдруг, неожиданное чудо: я увидел знаки препинания и пунктуацию совсем особенные, каких никогда и нигде мне не приходилось видеть до этого дня. Их форма была так необычна, что я остолбенел от удивления. Я не верил своим глазам. И думал, не болен я уж, не страдаю ли галлюцинациями, благодаря чрезмерному утомлению и трудам. Я поспешил на воздух, чтобы освежиться и успокоиться. Через некоторое время я вернулся к книге и опять стал ее пересматривать. Все было по-прежнему, то же самое, что я видел и раньше…».

Образец вавилонской вокализации (Вавилонский кодекс, факсимильное издание)

Образец вавилонской вокализации (Вавилонский кодекс, факсимильное издание)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Гет

Гет (сокращенно от גט פטורין, «гет питтурин» — развод) — разводное письмо или разводной лист, составляемый мужем при разводе. У караимов развод между супругами был разрешен, но считался делом чрезвычайным и позорным. Обоснование для развода находится в Торе, в книге Деварим 24:1, где сказано: «Если возьмет человек жену и войдет к ней, то если не понравится она ему, потому что нашел он в ней какой-либо ущерб (эрват давар), то пусть напишет ей разводное письмо (сефер критут), и даст ей в руку, и отошлет ее из дома своего». В этом стихе упоминается единственое существующее основание для развода — «потому что нашел он в ней какой-либо ущерб (эрват давар)». «Жена не может быть разведена по одному желанию мужа, но только в том случае, если есть «эрват давар» – так начинает 12-я «Об условиях развода» раздела «Седдер Нашим» книги «Аддерет Эльягу» Эльягу бен Моше Башиячи. Поскольку в Торе нет никаких пояснений относительно выражения «эрват давар», которое буквально переводиться как «срамное дело» (или «что-то срамное»), то эту задачу пришлось решать богословам. В «Седдер Нашим» «эрват давар» определяется через слово «мум» — ущербность, недостаток или непереносимое увечье. «Мум» делился на два вида: душевный и телесный, которые в свою очередь делились на несколько подвидов. В книге «Аддерет Эльягу» составлена целая классификация «мум».

Право на развод Тора предоставляет только мужчине, но применяя принцип аналогии, Эльягу бен Моше Башиячи дает право на развод также и жене: «И как мужчина может развестись при условии эрват давар, то также и женщина может развестись при условии эрват давар». В «Седдер Нашим» сказано, что жена может развестись с мужем, если он не выполняет условий брачного договора, «лишает ее одежды, пищи и супружеского сожительства», если болен неизлечимой болезнью, бесплоден и имеет нестерпимые душевные и телесные недостатки. Согласно «Аддерет Эльягу» жена могла развестись с мужем даже без его согласия и без разводного письма.

Со временем караимские богословы установили еще одно основание для развода, не указанное Торе — это обоюдное согласие супругов («бе-рачон шенину», буквально «по желанию обоих»). В «Седер Нашим» сказано: «Женщина не разводится иначе, как в доме суда согласно упомянутым условиям в том случае если нет полюбовного согласия на развод, но если есть полюбовное согласие, то не надо условий, только напишет ей разводной лист (сефер критут), как написано «и напишет разводной лист» и даст ей в руки».

Итак, по караимскому закону супруги могли развестись в двух случаях: если есть обоюдное желание (бе-рачон шенину) и если у одного из супругов обнаруживается какой-нибудь недостаток (эрват давар). В давние времена развод производился в доме суда («бет дин га-гадоль»), а с 1839 года — в Таврическом и Одесском Караимском Духовном Правлении в Евпатории, куда разводящиеся супруги, где бы они не проживали, должны были явиться для рассмотрения их дела. Бракоразводное дело вел Гахам и два старших газзана Большой и Малой евпаторийских кенас. Для начала супругам предлагали примириться, и если они на это не соглашались, то тогда приступали к судебному разбирательству. Если с обеих сторон было согласие на развод (бе-рачон шенину), то через 12 месяцев (согласно «Аддерет Эльягу»), составлялось разводное письмо — гет, и на этом бракоразводный процесс и заканчивался, но если одна из сторон не была согласна на развод, то тогда от желающего развестись требовали на то оснований (эрват давар), при отсутствии которых развода могли не дать. Право выдавать разводное письмо-гет принадлежало мужчине. Текст гета был типовым, разработанным караимскими богословами, одной из особенностью которого являлось то, что дата в нем записывалась от разрушения второго Храма в знак разрушения семьи. Язык гета — древнееврейский.

 

Образец текста гета из книги «Аддерет Эльягу»:

«В (..) день недели, в (..) день месяца (..) в (..) году от разрушения второго Храма, в городе (..), я (имярек), сын (имярек) дал развод, отпустил и оставил (имярек), дочь (имярек), которая была мне женой, потому что нашел в ней эрват давар, и развожусь с ней и отпускаю ее посредством этого гет питтурин, с этого дня и далее она не является моей женой, а я ее мужем, она не имеет ко мне влечения, и я не являюсь ее господином. И она отпускается мною, и свободна и может выходить замуж за того мужчину, за которого пожелает. И муж не может отменить этого сам, с этого дня и далее. И это ей гет питтурин, и сефер критут и аггерет шиббукин согласно религии Моисея и Израиля».

Гет 1878 года (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 269, л. 67).

Гет 1879 года (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 269, л. 67).

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

«Легенды и предания крымских караимов»

«Легенды и предания крымских караимов» — сборник легенд и преданий крымских караимов, изданный в Евпатории в 2002 году при финансовой поддержке Д.В. Паша. Составитель: Виктор Захарьевич Тирияки, газзан кенасы Евпатории (род. в 1955 г.). Несмотря на название, в сборник входят также предания и легенды караимов Литвы и Волыни, чем составитель подчеркивает неразрывную историческую связь западных караимов с караимами Крыма. На сегодняшний день является наиболее полным сборником, включающим 23 легенды и предания, собранных из разных источников, в том числе и устных:

Молитва Гахама

Бешик-тав — гора колыбель

Таш йавгъан йол

Ходжа Синани

Завещание

Ага тумпа

Къанлы дере

Вениамин Ага

Применил постановление Корана

Пчелы-спасительницы

Гулюш-тота

Как человек был спасен виноградной лозой

Ач-кёз

Ходжа Насреддин и воры

Хаджи Сарата

Разгоаор с Шайтаном

Алим — крымский разбойник

Княжья милость

Конь князя Витаутаса

Аланкасар

Эзра га-Рофэ

Проклятье

Набег Гонты

 

Обложка сборника "Легенды и предания крымских караимов"

Обложка сборника «Легенды и предания крымских караимов»

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Крым, Соломон Самуилович

Соломон Самуилович Крым (1867-1936) — общественно-политический деятель, агроном, личный дворянин, надворный советник, член Государственной Думы Российской империи I и IV Созывов,   председатель Таврического земского собрания, глава Второго Крымского краевого правительства, землевладелец Феодосийского уезда (2800 десятин), совладелец «Банкирского дома братьев Крым». Соломон Самуилович Крым принадлежал к знатной и богатой караимской фамилии Крыми из Феодосии. Фамилия Крым является русской формой фамилии «Крыми» (буквально — «из Крыма»), которую носили караимы выходцы из Крыма (одно из исторических названий города Старый Крым в Юго-Восточном Крыму), переехавшие в Феодосию. Дед С.С. Крыма,  Потомственный почетный гражданин Авраам Крым, был одним из предводителей караимской общины Феодосии. Отец С.С. Крыма, Потомственный почетный гражданин Самуил Авраамович Крым (1835-1898), с 1863 по 1869 — городской голова Феодосии, основатель и управляющий «Банкирского дома братьев Крым», шестнадцать лет исполнял должность мирового судьи. У С.А. Крыма и его жены Хаджикей Шаббетаевны было 9 детей, из которых вторым по старшенству был Соломон.

В 1884 году С.С. Крым окончил Феодосийскую гимназию, поступил на юридический факультет Московского университета, но вскоре перешел в Петровскую земледельческую и лесную академию (Петровская сельскохозяйственная академия). В 1890 году был арестован за участие в студенческом движении. Закончив в 1892 г.  Академию со званием Кандидата Сельского Хозяйства, вернулся в Крым и поступил на службу в Таврическую казенную палату сверхштатным чиновником особых поручений, откомандирован в распоряжение податного инспектора Керченско-Феодосийского участка. С 1894 г. — помощник бухгалтера Таврической казенной палаты. С 1896 г.  — сверхштатный чиновник особых поручений, затем податной инспектор. С 1898 г. вышел в отставку и посвятил себя сельскому хозяйству и виноделию в своем родовом имении. Его садово-виноградное хозяйство в Феодосийском уезде справедливо считалось образцовым. Здесь он внедрял новейшие достижения сельскохозяйственной науки, например, передовую технологию зимнего хранения плодов. Выступал с лекциями и докладами по садоводству и виноделию, был постоянным участником научных и практических форумов.  Председатель Сельскохозяйственного общества в Крыму. Вел опытные исследования на Карадагской научой станции. В 1895-1911 годах почётный мировой судья Феодосийского уезда. С 1897 года член учетно-ссудного комитета Феодосийского отделения Государственного банка. Гласный Феодосийской городской думы (1898-1914), гласный Феодосийского уездного (1892-1911) и Таврического губернского (1894-1911) земских собраний. Организовал Пастеровскую станцию в Феодосии. По инициативе и на средства С.С. Крыма в 1897 году в Феодосии была открыта первая публичная библиотека. Один из создателей больницы в Феодосии. В 1900 году был избран председателем Феодосийского сельскохозяйственного общества.  В 1905 году был членом Земских Съездов от Таврического Земства в Москве. В 1906 г. был избран членом Государственной Думы I Созыва от Таврической губернии. Входил в Конституционно-демократическую фракцию. Подписал законопроект «О гражданском равенстве». Активно участвовал в жизни караимской общины Крыма. В 1911 выдвинут кандидатом на пост Таврического и Одесского караимского Гахама, но от баллотировки отказался. В 1912 г. был избран членом Государственной Думы IV Созыва.  В 1915 г. избран членом Государственного совета от Таврического земства; примыкал к левой группе.  Один из руководителей Таврического губернского комитета Конституционно-демократической партии, один из лидеров крымских конституционных демократов (кадетов). В 1918-1919 годах возглавлял Второе Крымское краевое правительство, занимая одновременно посты министра земледелия и государственных имуществ.

С.С. Крым — инициатор создания Таврического университета в Симферополе. 15(28) августа 1916 г. на заседании Таврического губернского земства он сделал обоснованный доклад о необходимости учреждения на полуострове высшего учебного заведения, хлопотал о претворении этой идеи в жизнь, впоследствии являлся постоянным членом и председателем Попечительского совета университета, внося собственные средства для его становления.

Кроме того С.С. Крым:  Почетный член Общества садоводства, Почетный попечитель Феодосийской мужской гимназии, директор Феодосийской публичной библиотеки, пожизненный член Московского общества сельского хозяйста, пожизненный член Общества сельского хозяйства Южной России, член Таврической ученой комиссии (ТУАК), Крымского общества естествоиспытателей и любителей природы, Бюро Сельскохозяйственного совещания (1916), Финансовой комиссии (1916-1917) и Комиссии по делам сельского хозяйства (1916-1917), Тарического комитета виноградарства и винокурения (1916), а также других общественных, просветительских, благотворительных и кооперативных учреждений.

В 1919 г. С.С. Крым эмигрировал во Францию.  В эмиграции работал в области садоводства и виноградарства. Окончил Высшую сельскохозяйственную школу в Монпелье, учился в лицеях Тулузы и Бордо, работал на русской зоологической станции имени профенссора А.А. Коротнева в Вильфранжи (Франция). С 1926 г. председатель Союза агрономов в Париже. Совершил поездки в Палестину для изучения сельского хозяйства; выезжал в качестве эксперта в Великобританию. В 1929 г. читал лекции на Русских сельскохозяйственных курсах во Франции.  Работал в Институте Пастера. С 1922 г. член правления Крымского землячества в Париже со дня его основания, где прочел доклад «Сельское хозяйство в Крыму», опубликованный в 1925 г. В 1923 г. основал в Париже караимское общество, до отъезда из Парижа его председатель, затем — почётный председатель. Участвовал в издании «Русского альманаха» во Франции. Последние два года жил в своем имении Крым под Тулоном, где и умер.

Автор статей и исследований по культуре винограда и плодовых деревьев на русском и французских языках, таких как «Новый способ хранения винограда и физиологические его основы», «Виноградарство в Феодосийском уезде». Автор драматической хроники «Шагин-Гирей хан». В 1925 г. издал в Париже сборник крымских легенд «Крымские легенды», среди которых легенда собственного сочинения под названием «Молитва Гахама».

Семья: С.С. Крым был женат дважды. Первый раз в 1895 г. на караимке Вере Исааковне Эгиз (доктор медицины, получившая образование в Швейцарии). Второй раз  — в 1919 г. на аптекарше Люси Клари, француженке, проживавшей в Феодосии. Детей у него не было.

Из воспоминаний Винцентия Томашевича о Соломоне Крыме (М.Б. Кизилов. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005. С. 87-88):

«Часто на вечерних встречах местной богемы к общему веселью присоединялся приятный господин более старшего возраста — Саломон Крым. Его принимали с радостью, так как он пользовался всеобщим уважением, о чем свидетельствует тот факт, что он избирался гласным, как жителями города, так и жителями уезда; он был также гласным в земском собрании и уездным делегатом в Думе. Крым принадлежал к конституционно-демократической партии, т. е. к так называемой партии кадетов. В этой партии он имел большое влияние и пользовался уважением. Несмотря на свое караимское происхождение, он был рыжеволос, в то время как все прочие караимы — черноволосы. У него был домик у самого берега моря; когда море гневалось, его волны лизали фундамент дома. На территории уезда у него был земельный участок с фруктовым садом и виноградником. Когда он жаждал уединения, то уезжал туда, в свой двухкомнатный охотничий домик. Его фрукты переправлялись в самые престижные магазины Москвы и Петербурга (в магазины Абрикосова и Елисеева). Крым постоянно размышлял об улучшении возделывания фруктовых садов, о способах сохранения фруктов и винограда до времени нового урожая. По профессии он был агрономом, окончившим Петровско-Разумовскую [сельскохозяйственную академию. —М.К.]. Я любил общаться с ним, ибо он был очень умным человеком, много читал, много ездил по свету. Он носился с замыслом посещения закаспийского края […]. Крым соблазнял меня предложением поехать с ними (с членами исследовательского комитета, занимавшегося закаспийской пустыней. — М.К.) в качестве экспедиционного врача, ну а пока что попросил меня поискать все, что об этом когда-либо было написано […]. Мечты о выезде в закаспийский край весьма сблизили меня с Крымом. Но они развеялись с началом Первой мировой войны. Как делегат в Думу, Крым время от времени посещал своих избирателей. Многие богатые и влиятельные караимы также были его хорошими друзьями. Когда я чувствовал себя уставшим от работы, то просил его, чтобы он брал меня с собой. Он охотно исполнял мои просьбы, и я не только отдыхал, но и заводил новые знакомства и посещал неизвестные мне уголки Крыма… Во время октябрьской революции Крым уехал во Францию и проживал в Париже. Я получил от него несколько писем. Он скучал по Крыму. Писал, что покинул Россию по той причине, что волна революции неминуемо смела бы его, человека известного и богатого. Он собирался переждать и вернуться, ведь, писал он, он никогда не был врагом народа. Но смерть не позволила ему осуществить этот замысел».

Опубликовано по изданиям: Б.Ю. Иванов, А.А. Комзолова, И.С. Ряховская.Государственная дума Российской империи: 1906-1917. Москва. РОССПЭН. 2008. С. 304; Зарубин В.Г. Соломон Крым и Второе Крымское краевое правительство//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005; Кизилов М.Б. Караим Соломон Крым: жизнь и судьба//Историческое наследие Крыма. №10. Симферополь. 2005, и др.

Соломон Самуилович Крым

Соломон Самуилович Крым

Памятная доска С.С. крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии. Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Мемориальня доска С.С. Крыму на здании Центральной городской библиотеки им. А. Грина в Феодосии Установлена в 2007 г. на средства караимской общины.

Симферополь. Июнь 2016 г.

К 110-летию Государственной Думы Российской империи. Симферополь. Июнь 2016 г.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

 

 

Мидраш

Мидраш (евр. מדרש — «изучение», сокращенное от בית מדרש «бет мидраш» — «дом изучения (Торы)») — начальная школа у караимов (в отличие от высшей частной школы), школа вообще, училище. Другое название — תלמוד תורה «талмуд Тора», буквально » изучение Торы». В мидраше обучали древнееврейскому языку (священный язык, лешон кодеш), переводу и толкованиям Священного Писания — Торы (Пятикнижие Моисея), книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания), а также богословских трудов. Право на обучение в мидраше имели только мальчики. Закончивший полный курс обучения получал звание «рибби» или «эрби», которое давало право совершать шхиту, служить газзаном и учителем. Обучение в мидраше начиналось с 5-6 лет и заканчивалось к 15-17, а иногда и к 19 годам. Со времени караимского ученого Яшара и его сына Абен Яшара, осуществивших образовательную реформу в первой половине XIX века, обучение в мидраше делилось на 5 «мадрегот» (мн. ч. от «мадрега» — ступень) или классов (отделений), у каждого из которых было свое название. Впрочем, количество классов в разных общинах и  в разное время могло варьироваться от 4-х до 9-ти. Перейти из одного класса в другой можно было только после сдачи экзамена. Как правило, поступало в мидраш от 40 до 60 учеников (в крупных и средних общинах), а заканчивало полный курс обучения всего несколько человек. В отличие от современных школ нумерация классов начиналась с конца, то есть в 5-ти классовом мидраше ученик начинал обучение с 5 класса и заканчивал в 1 классе. Программа обучения в мидраша по Абен Яшару:

5 класс. Алеф бет. Обучение чтению. Такой класс еще назывался Сыман тартмак — «тянуть звук» или Микра — «чтение Св. Писания».

4 класс. Тора тафсири. Перевод Торы.

3 класс. Навиим и Кетувим тафсири. Перевод книг Навиим (Пророки) и Кетувим (Писания).

2 класс. Дикдук. Обучение грамматики.

1 класс. Аддерет и Мивхар. Изучение классических богословских трудов, среди которых первое место занимали книги «Аддерет Эльягу», «Мивхар», «Ган Эден» и «Эч хаим».

Классическое деление на 5 классов соблюдалось далеко не всегда. Как правило их было больше за счет деления некоторых классов. Например, 1 класс мог делится на «Алеф бет», «Симан тартмак» и «Микра», а 5 класс мог делится на «Сефер Аддерет» и «Сефер Мивхар». В общем, единой системы не существовало, как и не существовало общей для всех мидрашей учебной программы. Обращает на себя внимание тот факт, что грамматика древнееврейского языка изучалась в предпоследнем классе, уже после «переводных» классов, что являлось слабой стороной программы мидраша. Все ученики в мидраше делились на старших и младших. К каждому младшему ученику был приставлен старший ученик (кальфа), который, заменяя ему учителя, подготавливал его к уроку, а учитель только проверял сделанное задание. Обучение в мидраше было платным (родители ученика платили учителю договоренную плату), а сам мидраш содержался за общественный счет. Платное образование было доступно не всем, и поэтому некоторые богатые караимы обучали детей из бедных семей за свой счет. Так, например, в Феодосии на деньги, пожертвованные местным богачем Шаббетаем Симовичем Хаджи, в мидраше бесплатно обучалось несколько поколений мальчиков из бедных семей.

И.И. Казас о караимском мидраше его детства (Общие заметки о караимах//Караимская жизнь. Книга 3-4. Москва. 1911. С. 60-62):

«Кто видел в настоящее время татарские мектебе и медресе в Крыму, тот может иметь некоторое представление о состоянии караимской школы лет 60-70 назад. Она помещалась по большей части в одной комнате, положим, довольно просторной, но слишком тесной для скоплявшихся там учеников, число которых доходило до 50-60, а то и больше. Мебель состояла из длинных неуклюжих столов и таких же скамеек. В некоторых училищах не было и их. Тут, как в нынешних татарских мектебе, и учитель, и ученики, сидели поджавши под себя ноги прямо на полу, устланном войлоками за длинными низкими скамейками, служившими им столами, на которых лежали учебные книги. Только для учителя отводилось место в углу с небольшим матрацем для сиденья и подушками для облакачивания…По одолении трудностей механического чтения начиналось изучение св. писания посредством перевода на татарский язык, значительно отличающийся от современного ученикам татарского языка, и в грамматическом, и в лексическом отношении. Переводили чисто механически с рабской буквальностью, без соблюдения синтактических правил и конструкции того языка, на который переводили, без сообщения каких-либо грамматических правил изучаемого языка и без объяснений смысла переводимого…Когда все книги Ветхого Завета были переведены таким образом, на что тратилось несколько лет, начиналось чтение жиденького учебника грамматики древнееврейского языка на библейском же языке, именно тогда, когда сколько-нибудь смышленные ученики, уже успели, посредством собственных наблюдений,усвоить себе все излагаемые в учебнике элементарные грамматические правила, и это запоздалое преподавание грамматики, преподавание задним числом, оказывалось совершенно безцельно. После грамматики начиналось чтение некоторых написанных на средневековом библейском языке произведений караимских писателей. Это — комментарии на Пятикнижие (Мивгар) рибби Агарона Гарофе, объяснение Моисеевых законов, исполненние которых обязательно для каждого караима, и ритуалов (Аддерет) рибби Ильи Башьячи, богословско-философский трактат (Эц-Хаим) рибби Агарона Никомедийского».

О караимском мидраше Я.В. Дуван (Мои детские и юношеские годы//Караимская жизнь. Книга 7. Москва. 1911. С. 66-67):

«Когда мать в первый раз повела меня в школу деда, мне было 6 лет. Я стал ходить в школу, проводя в ней все время с утра до полудня и с 2 часов до вечера. Сперва меня учили буквам и складам, затем перешли к чтению Микра по всем правилам, с остановками и напевом. Этому я обучался несколько лет. После такого предварительного курса я преступил к переводу Микра на разговорный караимский язык. Порядок здесь был таков. Один из учеников нашей группы читал стих библии, потом каждый переводил по очереди прочитанное. Так, в течение 3-х лет, переводя в день по странице, а иногда и по целой главе мы перевели всю библию, без знания грамматики, языка, и не понимая часто даже смысла прочитанного, так как нам ничего не объясняли, и перевод наш не сопровождался необходимыми комментариями….Окончив курс библии, я вдруг по указанию деда, перешел к грамматике. Это явилось для меня большой неожиданностью. До изучения грамматики я не представлял себе даже, что такое мужской и женский род, так как в нашем разговорном наречии нет таковых родовых отличий ни для имен существительных, ни для глаголов. Но все же я обязан был строго читать и переводить по грамматике все ее мудренные склонения и спряжения на сотни ладов. В такой пытке прошел год. По истечени этого времени я уже стал понимать грамматические отличия, ибо дед мой перешел к практическому методу обучения, письменному разбору и т.д.»

Одной из значительных перемен в программе мидраша XIX века стало введение русского языка как обязательного предмета. Первым, кто стал вводить в программу обучения русский язык был газзан Соломон Авраамович Бейм. Спустя несколько десятилетий после начинания С.А. Бейма русский язык уже входил в программу практически всех караимских мидрашей, а в конце XIX века в некоторых мидрашах русский язык становится языком преподавания. Еще одной немаловажной переменой в системе народного образования крымских караимов XIX века стало появление мидрашей для девочек. Евпатория стала первым городом, где для караимских девочек стало доступно образование. В 1885 году здесь уже был женский мидраш, причем количество учениц в нем немногим уступало количеству учеников в мидраше для мальчиков. Однако, не смотря на все новшества, в конце XIX века намечается кризис народного образования караимов, причиной которого стала неспособность мидраша конкурировать с русскими государственными учебными заведениями, куда караимы предпочитали отдавать на учебу своих детей. Вот что об этом же пишет караимский ученый Д.М. Кокизов в 1911 году: «Постепенно караимские дети начали покидать национальную школу, или даже совсем обходить ее и поступать в государственные общеобразовательные учебные учреждения, и теперь наша школа почти везде влачит жалкое существование при самом ничтожном количестве учеников». После установления Советской власти караимский мидраш постепенно прекратил свое существование.

О караимском мидраше читайте рассказы А.И. Катыка «Записки караимского школьника» и «Учитель», опубликованные в 3-4, 5-6, 8-9, 10-11 номерах журнала «Караимская жизнь» за 1911 год.

Здание караимского мидраша в Евпатории

Здание караимского мидраша в Евпатории

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане стол из караимского мидраша.

Фото в Евпаторийском краеведческом музее. На переднем плане низкий стол из караимского мидраша.

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

«Авнэ зиккарон»

«Авнэ зиккарон» (евр. אבני זכרון — буквально «Камни памяти») — сочинение Авраама Самуиловича Фирковича (1787-1874) на древнееврейском языке, или лешон кодеш. Название, вероятно, заимствованно из стихов второй книги Торы «Шемот» (в Синодальном переводе «Исход», 39:7), в которых упоминаются 12 драгоценных камней на священной одежде Аарона по 12 коленам Израиля — אבני זכרון לבני ישראל, «камни памяти для сынов Израиля». На это указывает также и полное название первой части книги — אבני זכרון לבני ישראל בארץ קירים, «Камни памяти (для) сыновей Израиля в Крыму». Являясь лишь аллюзией на стихи Торы, название «Авнэ зиккарон» содержит в себе совершенно иной смысл: «камни памяти» — это надгробные памятники на караимских кладбищах, исследованные и описанные в книге А.С. Фирковичем. Название книги, скорее всего, не является оригинальным. В 1841 году, еще до того, как была написана книга А.С. Фирковича, в Праге вышла в свет книга Йосефа Алманзи и Самуила Давида Луцато «Авней зиккарон», в которой были опубликованы наиболее интересные надгробные надписи еврейского кладбища в Толедо, а после выхода в свет этой книги был написан целый ряд сочинений с таким же названием. Книга А.С. Фирковича была написана, вероятно, еще в 1840-х годах, вскоре после совершенных им экспедиций по Крыму и Кавказу, но долгое время по разным причинам А.С. Фиркович не мог издать ее. Книга была издана лишь в 1872 году в городе Вильна (Вильнюс) и Одессе, за два года до смерти А.С. Фирковича.

 

Содержание. Книга «Авнэ зиккарон» состоит из двух самостоятельных частей, объедененных одной темой — открытие древних караимских памятников в Крыму:

1 часть. Предисловие. Представляет собой подробное описание поездок А.С. Фирковича по Крыму и Кавказу в 1838-1839 годах в поисках следов древнего пребывания караимов. Состоит из 133 коротких глав.

2 часть. Основная. Имеет также свое название ספר המאסף רשימות אבני זכרון לבני ישראל בחצי האי קירים — «Собрание надписей (на) камнях памяти (для) сыновей Израиля на полуострове Крым». Представляет собой собрание эпитафий наиболее интересных по мнению А.С. Фирковича памятников с разделами: Чуфут-Кале (у А.С. Фирковича «Села-Йегудим») — 562 памятника, Мангуп — 71, Солхат (Старый Крым) — 18, Кефе (Феодосия) — 29, Гезлев (Евпатория) — 100. Внутри каждого раздела эпитафии памятников расположены в хронологическом порядке. Самый ранний памятник А.С. Фиркович датирует 6 г. н.э (раздел «Села-Йегудим»).

Приложение. Состоит из 18 эстампажей («темунот»), сделанных А.С. Фирковичем с памятников Чуфут-Кале.

В книге «Авнэ зиккарон» А.С. Фиркович рассказал о своих открытиях, сделанных в Крыму и на Кавказе, некоторые из которых носили сенсационный характер, как например открытие Маджалисского документа,  книги «Поздние пророки» X века с вавилонской вокализацией и надгробного памятника Исаака Сангари. Однако, в силу того, что многие открытия А.С. Фирковича не были признаны наукой, книга является спорной и неоднозначной, требующей критического подхода при ее прочтении. Практически со времени выхода в свет и до наших дней книга «Авнэ зиккарон» является предметом дисскусий, но не потеряла своего исторического значения, в первую очередь благодаря ее первой части, представляющей собой описание поездок А.С. Фирковича. Книга «Авнэ зиккарон» легла в основу новой караимской историографии, согласно которой предки караимов поселились в Крыму еще до нашей эры. Эта концепция с некоторыми поправками была принята караимскими авторами, которые основывались на ней в своих исторических изысканиях. О большом историческом значении «Авнэ зиккарон» для караимов говорит тот факт, что эта книга была единственной, которая переводилась на русский язык, причем ни о дин раз. Впервые книга «Авнэ зиккарон» в переводе И.Я. Круглевича начала публиковаться в журнале «Караимская жизнь» за 1911-1912 гг. (8-37 главы первой части книги), но в связи с закрытием журнала публикация была не закончена. Затем, в переводе А.И. Катыка книга публиковалась в журнале «Известия Таврического и Одесского Караимского Духовного Правления» за 1917-1918 гг. (1-24 главы первой части книги), но снова в связи с закрытием и этого журнала публикация прервалась. В 1930-е году книгу продолжил переводить караимский общественный деятель Б.Я. Кокенай. Его перевод книги «Авнэ зиккарон» на русский язык с 38 по 92 главу остался в рукописи. В 1960-е годы книга была полностью переведена на русский язык караимским общественным деятелем Д.М. Гумушем, но ее публикация так и не была осуществлена. И, наконец, в издании «Известия Духовного управления религиозных организаций караимов Украины» за 2012-2014 гг. была опубликована первая часть книги, с 38 по 133 главу, в переводе В.А. Ельяшевича.

Отрывок из «Авнэ зиккарон» главы 53-57 (перевод В.А. Ельяшевича):

«Я понимаю, что всякому услышавшему об этих находках, они могут показаться удивительными, да и у меня самого было несколько причин для удивления, потому что моим глазам внезапно открывались вещи доселе невиданные. Во-первых, стало известно о древних поселениях сыновей Израиля в Крыму, о чем свидетельствуют даты на 49 памятниках (помимо тех, которые были найдены в Солхате), найденных в течение десяти дней поисков с 14 до 24 хешвана, кроме шаббата. Самый древний из них – это памятник почтенному рибби Йичхаку-маскилу, сыну Йакова, душа его в саду Эден, умершему в 4400 году, т.е. в 7 веке христианской эры. А самый молодой из них – это памятник высокочтимому Давиду, газзану общины Мангупа, умершему в 4972 году, т.е. в 13 веке христианской эры…Эти 49 удивительных памятников находятся на двух склонах поросшей лесом горы, рассеянные по всему кладбищу среди множества других памятников, поэтому я дал задание рабочим изготовить каменные столбы и поставить их в изголовье этих надгробий, чтобы таким образом отметить их и облегчить труд тому, кто пожелает исследовать их. Потому что я уверен в том, что после того, как об этих памятниках станет известно в мире, многим любителям древностей захочется исследовать их, чтобы убедиться в правдивости слышанного ими. Ведь обнаружились такие вещи, в которые трудно поверить, если не увидеть их собственными глазами».

 

Титульный лист книги А.С. Фирковича "Авнэ зиккарон"

Титульный лист книги А.С. Фирковича «Авнэ зиккарон»

Перевод "Авнэ зиккарон" И.Я. Круглевича в журнале "Караимская жизнь"

Перевод «Авнэ зиккарон» И.Я. Круглевича в журнале «Караимская жизнь»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рукопись перевода "Авнэ зиккарон" Д.М. Гумуша (архив национально-культурного общевства караимов Севастополя "Фидан")

Рукопись перевода «Авнэ зиккарон» Д.М. Гумуша (архив национально-культурного общевства караимов Севастополя «Фидан»)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

Могар

Могар (евр. מהר — вено, выкуп за невесту) — выкуп, вносимый женихом за невесту, в качестве которого обычно выступали золотые монеты и украшения из золота и серебра, как то серьги, кольца, браслеты и др. Иначе могар назывался «кыньян» (евр. קנין — покупка, приобретение). Могар платился дважды: первый раз при обручении и назывался «могар мукдам» (евр. מהר מוקדם — букв. «предварительный могар») — «задаток приданого»; второй являлся как-бы долгом жениха, который он должен был выплатить в случае развода «могар моахар» (евр. מהר מואחר — букв. «последний могар») — «последнее приданое». «Могар моахар» обычно был в два раза больше, чем «могар мукдам». Могар обязательно указывался во второй части брачного договора-шетара «Шетар кеттубин» перед списком приданого невесты в качестве ее имущества, но не всегда разделялся на «могар мукдам» и «могар моахар». Текст «Шетар кеттубин» 1896 года (Бахчисарай), в котором упоминаются оба могара:

«И вот драгоценности «могар мукдам», которые дал жених (имярек) невесте (имярек) для приобретения жены: одни золотые часы с цепочкой ценой в шестьдесят рублей серебром. А «могар моахар», который остается в долгу за женихом, в два раза больше «могар мукдам». Невеста же сирота без отца и матери ничего не принесла в дом мужа своего, совершенно никакого приданого, потому что жених взял ее по желанию души даром. Да благословит их Бог».

Текст "Шетар кеттубин" из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай

Текст «Шетар кеттубин» из брачного договора 1896 года г. Бахчисарай (ГАРК, ф. 241, оп. 1, д. 1473)

© Статью подготовил Ельяшевич В.А.

« Older Entries